Только она

Который, отдавая себя, делала все ради тебя. Которая была самым добрым человечком во всем мире.

Это равносильно вырванной душе. Так больно. И осознание того, что эта боль не пройдет никогда, лишь немного притупится и только, сводило с ума.

Глядя на то, как убивается дядя Саша, становилось еще больнее. Казалось, куда больше, но все-таки…

Даня… Дане тогда доставалось. Истерики от меня. Запои отца. После, еще и мой отец пожаловал, с требованием вернуть несовершеннолетнюю меня в семью.

Александр Сергеевич тогда постарался взять себя в руки.

Папа приходил несколько раз и лишь просил меня вернуться домой. Но я так и не услышала от него слов успокоения или соболезнований по поводу смерти мамы. Для него ее будто и не существовало.

Это меня отталкивало от него. И если была бы возможность удочерить меня дяде Саше, я бы была двумя руками за.

Прошел месяц после похорон родительницы. Александр Сергеевич готовил документы для подачи в суд, чтоб взять опеку надо мной.

Был вечер, мы с Даней сидели в гостиной, смотрели телевизор и я, в очередной раз, извинялась перед ним за истерику, что я устроила днем ранее.

— Мелкая, перестань, ради Бога. Ты думаешь, я тебя не понимаю? Понимаю. Себя помню на твоем месте.

— Ты был ребенком, — надулась я.

— А ты прям тетя взрослая сейчас. Истери, пусть, я стерплю. И буду терпеть, сколько потребуется. Только так ты можешь сбросить негатив и боль, что одолевают тебя.

— Честно? — шмыгнула тогда носом и улыбнулась, когда он меня поцеловал в щечку.

Неожиданно у него зазвонил телефон, Даня посмотрел на дисплей и отклонил вызов.

— По работе?

— Да так, мелочи.

Через пару минут звонок был в дверь и Даниил пошел открывать. Я в этот момент встала, чтоб пройти на кухню и включить кофеварку.

В холл вошла Карина. Я узнала ее сразу, почему-то ее красивое лицо хорошо в памяти отложилось.

— О, сестричка. Здравствуй. — от обращения я поморщилась, но тоже поздоровалась.

— Зачем тебе отец? — нахмурился парень позади нее.

— Ну, как же? Милый, эту новость хочу сказать всей семье.

— Какую новость? — спросила я.

— А ты не терпеливая. Ну, ладно, дяде Саше потом вместе скажем. Да, любимый? — она подошла к опешившему Дане и, обняв его, поцеловала в уголок рта. — Поздравь нас, сестричка, я беременна.

— Что? — прошептала я, переводя взгляд на сводного брата.