Только с тобой (СИ)

— Тогда почему говоришь о расставании? Это не сходится с пожеланием счастья.

— Сейчас может быть и так, но в будущем, ты поймешь. Игнат, — замолкаю. Воздуха чертовски не хватает, а руки покрывает противная влага. Сказать эти четыре слова безумно сложно, но слишком необходимо.

— Я не люблю тебя, — слетает острая, как нож, фраза с моих уст. Опускаю голову, не могу, невозможно, смотреть на него. Вина сжирает изнутри. Как же подло я поступила, когда дала шанс себе, использовав другого человека.

— В один день разлюбила? — Усмехается Игнат, кривя лицом.

Его ладони тянутся к моем щекам, и мы вновь оказывается запредельно близко. Мятное дыхание обжигает кожу, а от пристального взгляда по телу пробегает мороз.

— Нет, ты прав. — Шепчу одними губами. Пытаюсь отстраниться, но Богданов не дает. Его рука касается задней части моей шеи, и крепко стягивает кожу.

— В чем дело? — Стальной тон немного пугает, но я понимаю, иной реакции ожидать не было смысла.

— Никогда не любила. Это была ошибка. Я дала шанс себе и тебе, но теперь понимаю, что зря.

 — Пытаюсь смотреть ровно, но как же хочется отвести взгляд. Рука Игната не отпускает, чувствую себя, загнанной кошкой.

— Нет, никогда. Клянусь. Игнат, мне больно, — принимаю очередную попытку отстраниться, но Богданов не дает. Его пальцы, подобно иглам, впились в кожу, не желая отпускать меня.

— Я люблю тебя, Ариш.

— Выброси глупости из головы, — холодно и строго обрушиваются слова на мои плечи. Чувство вины давит на грудь, сжимает и не дает нормально дышать.

Но я понимаю, нужно быть сильней. Если я на самом деле, желаю человеку напротив счастья.

— Я не люблю тебя. Отпусти меня, — обхватываю его кисть, в надежде, разорвать эту близость.

— Не отпущу, — шепчет Богданов и силой притягивает мое лицо. Не успеваю увернуться, как его губы накрывают мои. Поцелуй обжигает. Медленно убивает мое нутро. Настойчиво и жестко.

— Игн… — впиваюсь ладошками в грудь Богданова. Мой рот закрыт, однако парня напротив это не останавливает. Он нажимает сильней, будто не понимает, что взять напором, значит сломать человека.

А может и наоборот, понимает, поэтому так активно наседает.

Невозможно. Слишком больно. За него. За нас. Невыносимо просто. Почему же раньше не понимала этого. Почему не думала, что поцелуй должен вызывать страсть и желание идти дальше, а не привкус стали на губах.

Откуда-то берутся силы, и я хватаюсь за последнюю надежду, отталкиваю Богданова. Рука тянется вверх, защитная реакция, не иначе. Ударяю ему по лицу.