Только с тобой (СИ)

Тяжело вздыхаю, закидываю ноги в тапочки и иду туда, куда бы идти не хотелось — в свою спальню.

Богданов сидит на кровати с идеально ровной спиной, будто какой-то важный политик на совещании. Дышит медленно, руки скрещены на груди, нога запрокинута за ногу. При виде меня он переводит взгляд с точки, которую сверлил секунду назад. Под его тяжестью и напором, я немного теряюсь. По спине пробегают струйкой капли пота от нервного напряжения. Но внешне никак не показываю этого, нужно сохранять спокойствие.

Закрываю за собой дверь и прохожу внутрь.

Садиться рядом не решаюсь, поэтому отодвигаю стул от компьютерного столика и медленно опускаюсь на него. Не знаю, как и начать разговор, но как-то надо. Не помолчать же пришли.

— Привет, — здороваюсь для начала. Первый шаг сделан, наверное.

— Привет, Ариш. — опять это дурацкое сокращение. Как будто не слышит меня, когда я раз за разом поправляю и прошу не называть подобным образом.

— Да, ты права. Но позволь мне, — перебивает Богданов. Строгий тон и выдержка, мы словно на дебатах, а не обсуждаем личные проблемы.

 — Я долго думал и пришел к выводу, что ничего плохого нет в твоей… так скажем опытности.

— Я о твоих словах про первый поцелуй и про… ну в общем. — отмахивается он, как от какой-то назойливой мухи. — Я люблю тебя и готов принять даже со всем этим.

Смотрю на него и не могу понять, о чем говорит этот человек. Для кого я распылялась и подбирала слова, мы просто так типа не общались все прошлые дни. Режет слух, конечно, что он готов принять меня «даже со всем этим».

Выходит, девушки, которые имели за плечами отношения уже, не девушки что ли. Господи, и кто всунул эту чушь в его голову.

— Богданов, а теперь послушай меня. Ты очень хороший парень. И я, правда, безумно благодарна тебе за все, что было между нами и за то, что ты был рядом. Но в субботу, когда мы целовались, я поняла, что все еще люблю другого человека. Быть с тобой, значит лишить счастья нас обоих. Правда, это… — замолкаю и запрокидываю голову к потолку.

Как тяжело говорить все это. Уверена, мои слова режут ножом, а то и рвут на части. Если бы Кирилл мне такое сказал, нет, не знаю… просто не знаю, как бы пережила.

— То есть год не любила, а теперь полюбила?

— Игнат, ну пойми, пожалуйста, — наклоняюсь впереди, прикусывая кончик губы. Тяжелый вздох слетает, да и смотреть ему в глаза как-то больно. Богданов приподнимается, но выражение лица такое же каменное, нет там эмоций.