Только с тобой (СИ)

— Я хочу быть с тобой, ты хочешь быть со мной…

— Я не хочу быть с тобой, Игнат! Я желаю тебе и себе счастья. Прошу!

— Ариш, — голос Богданова становится чуть мягче, в тот момент, когда он садится на корточки напротив меня. Разглядывает внимательно мое лицо, словно изучает какую-то занимательную книгу. Каждый участок, каждый сантиметр. Не по себе от такого напора. Хочу отвернуться, и я почти это делаю, как ладонь Игната останавливает меня, дотрагиваясь до лица.

— Не надо, пожалуйста, — скидываю его руку и резко поднимаюсь со стула.

 — Я… у меня появился молодой человек. Тот самый, которого я люблю со школы. Мы встретились и все как-то закрутилось. Прости, Игнат. Но… наши пути на этом расходятся. — сдержанно и достаточно холодно признаюсь. Так будет правильно. Сознаться во всем здесь и сейчас. Разрубить канат надежды. По-другому не выходит, кажется.

— За три дня? Серьезно? — усмехается Богданов, поднимаясь. Подходит ко мне, сокращая расстояние до запретно близкого. На лице появляется какая-то неприятная ухмылка.

 — Ты, супер правильная и скромная, за три дня завела парня? Бред не неси, Стрельцова. — Рука Игната тянется вновь к моему лицу. Я на автомате делаю шаг назад и отворачиваюсь, но он опять настойчиво пытается доказать мне что-то.

— Не надо. Не трогай меня. Хватит. Отпусти. Ты не слышишь? — в какой-то момент между нами завязывается игра под названием «загнанная жертва в угол». Богданов хватает меня за заднюю часть шеи, и достаточно напористо притягивает к себе, к своим губам.

Я смыкаю рот и верчусь, как змея, от его невыносимой хватки. Секунду-другая, не выдерживаю и бью коленом ему между ног.

— Все кончено! Здесь и сейчас. Игнат! — срываюсь на крик я, пока парень в полусогнутом состоянии крючиться от боли.

— Что это? — хрипло спрашивает он, не разгибаясь. Всматривается так внимательно, только понять я не могу, куда.

— Это все, можешь считать меня…

— Твою мать, я спрашиваю, что это? — рычит Богданов.

— Стрельцова, ты отупела совсем? Я.

СПРАШИВАЮ. ЧТО. ТВОЮ МАТЬ. ЭТО. У ТЕБЯ. НА ШЕЕ? — чеканит каждое слово он, да так громко, так резко, что меня током прошибает.

Глаза Богданова расширяются с каждой секундой, он смотрит так пронзительно, что мне просто становится страшно. Кажется, вот-вот придет в себя, поднимется и сровняет с землей. Странные мысли, потому что Игнат не такой, от слова совсем. Он всегда был тихим и мирным мальчишкой, именно за это качество так нравился маме.