– Ты возможно и упадешь, потому что я выброшу тебя, понял? – прошипел я ему на ухо, не отпуская ворот футболки.
– Какого черта, Кезон? – рявкнул Стив. – Обкурился?
– Рыжая.
– Что – рыжая?
– Ты не сказал мне о ней, – выдохнул я ему в лицо.
– О какой рыжей? Отпусти меня, идиот! – попытался тот оттолкнуть меня. Не получилось. Если я вцепился, то больше не отпускал. И он знал это.
– Рыжая, которую мы обвинили в том, что она повесила камеру в гримерке Октавия, – ледяным тоном сказал я.
В глазах менеджера отразилось недоумение.
И только потом, пару секунд спустя, появилась искорка понимания.
– А-а-а, эта… Да я сам об этом уже забыл, – искренне ответил он. – Охрана включила запись и увидела, что камеру принес другой человек. Помощник шефа в том агентстве. И ты бы узнал об этом, если бы не свалил сразу, как истеричка!
– А потом ты почему мне не сказал? Почему? Почему, а?
– Потому что ваше высочество сбежало из отеля, – неприятным голосом напомнил Стив. – И решило, что в следующий город прилетит само.
Отпусти меня, Кезон, клянусь, иначе я разозлюсь сейчас.
Я нехотя отпустил его и выпрямился. Сказать в ответ было нечего.
– А потом? Почему потом не сказал? – спросил я тихо.
– Потому что я забыл, – нахмурился Стив, поправляя одежду. – Разве это так важно? Главный в агентстве обещал сам во всем разобраться. Найти этого урода. Не в полицию же я должен был обращаться? Да мне вообще плевать на всех них. Главное, Октавий в безопасности. И вы все – тоже. Если мы снова полетим в Россию, я больше не буду связываться с ними.
Найдем другое агентство.
– А то, что обвинили невинного человека черт знает в чем, – на это тебе тоже плевать? – спросил я, все так же видя перед собой ее заплаканное лицо."
"– Честно? Плевать, – жестко ответил Стив. – Но я распорядился дать ей денег и принести извинения. Ее шеф сказал, что все сделает. Так что думаю, твоя подружка не в обиде. Забудь об этом.
Разве я мог забыть?
Я был козлом. Я реально был козлом. Я такое делал, что меня могли заклеймить моральным уродом.
Но я ненавидел несправедливость.
Мне было стыдно перед рыжей. Если бы не я, она бы не испытала все те унижения.
Несколько хлестких и грубых фраз – я сказал их громко и с чувством.
– Слушай, Кезон, – заткнись, пожалуйста, я спать хочу, – раздался голос Марса. – Иначе я тебе вломлю.
– А я буду держать, – сонно добавил звукорежиссер.
– Понял-понял. Ухожу. Прости, Стив, – улыбнулся я менеджеру улыбкой Моны Лизы и ушел.
Эта Наташа была мне никем.
