Лилит так Лилит[4], – внезапно согласился Октавий и долго смотрел на меня, явно перебирая в уме барышень похуже. Я уже думал, что он назовет Сэм – девушку их охраны, которую сложно отличить от парня. И тогда я точно потерплю фиаско, потому что Сэм, кажется, предпочитает женский пол, а не мужской. Но Октавий торжественно выдал иное:
– Рыжая.
– Кто? – не сразу дошло до меня.
– Рыжая, которую из-за тебя обвинили во всех грехах, – заржал он.
Октавий уже знал о том, что произошло – я сам рассказал ему. Вот же придурок, а! Знал, на что давить.
Знал, что я чувствую вину перед ней.
– Ты серьезно? – недоверчиво спросил я. Лучше бы Сэм… С Наташей у меня нет шансов. И, если честно, я боюсь встречаться с ней.
– Более чем. Не нравится? Сдаешься?
– Не дождешься, урод, – рявкнул я, понимая, что мне все же придется ехать к Наташе, извиняться и… очаровывать.
– Криповый спор. Но за него мы должны выпить! – объявил я.
И мы подняли бутылки.
Часа полтора мы обсуждали детали спора и срок действия, а после легли спать.
Всю ночь я думал о рыжей. Я мог бы представлять ее лицо, когда она бы была подо мной, царапая спину ногтями. Но я все это время видел ее слезы. Как когда-то видел глаза Кати, в которых было столько разочарования и немного укора, что сжималось сердце.
Я покинул Нью-Корвен утром, оставив крепко спящему Окту записку, как сбежавший любовник. Он лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку, и я, не удержавшись, обложил его бутылками, написал на пояснице «Лузер», сфотографировал и выложил в инстаграме.
Друга ждет большой сюрприз, когда он проснется.
Так началось мое очередное путешествие. Сначала я добрался до Москвы, а потом – до города, который хотел забыть. Перелет был хоть и внезапным, но каким-то удачным, что ли. Мне везло с рейсами и билетами, будто бы так все и должно было быть. Будто бы я все делал правильно. Будто бы все было предначертано."
"Я был искренним. Я действительно хотел загладить свою вину перед рыжей. И спор был лишь поводом сделать это.
Промашка произошла один раз – в местном аэропорту я потерял бдительность – забыл надеть бейсболку и солнцезащитные очки.
И когда выходил из здания, поймал на себе пристальный взгляд смутно знакомого мужика, который ждал кого-то. Он смотрел на меня так, словно узнал. Впрочем, я тоже узнал его. Это был журналист, который пытался взять интервью у «Лордов» с таким рвением, что охрана просто утащила его. Я запомнил это лицо.
– Кезон! – крикнул он вдруг, все так же глядя на меня, и я занервничал.
