А затем мне и вовсе пришлось выбежать из бабкиной квартиры в одних носках, чтобы спрятаться от ненормальной бабки с садистскими наклонностями. По-моему, это только в этой стране возможно. Funny farm. Дурдом, короче, если по-русски.
Когда я во второй раз оказался в спальне Наташи, которая сумела скрыть мой приход, я с облегчением выдохнул. И улыбнулся, глядя на нее, растерянную и яростную одновременно. Ее рыжие волосы выбились из хвостика, словно были возмущены вместе с ней. А зеленые глаза блестели. Надеюсь, этот блеск – не предвкушение моей скорой кончины.
Такие, как рыжая, и задушить могут. Ну или расцарапать лицо, как кошки.
Я поведал ей обо всем. Честно. Без утаек. Ну ладно, одна утайка была – я не говорил, что мне стыдно. Такие вещи терпеть не могу говорить.
И знаете, что она сказала первым делом?
Не «спасибо, мой хороший Кезон» и не «ты мой спаситель, Кеззи». Трагическим шепотом она выдала:
– А Вадим? Вадим знал, что я не виновата, и все равно выгнал меня?..
– Вадим – это мужик с анаболиками? – снова припомнил я качка.
Не очень-то он мне и понравился. Так смотрел на рыжую, как будто бы это была его невестушка.
– Сам ты с анаболиками, недоумок, – шепотом огрызнулась Наташа и глянула на меня с неподдельным отвращением, хотя я надеялся, что теперь она будет смотреть на меня, как на героя. Черт возьми, я ради нее из Нью-Корвена прилетел! Алло, Наташа, какого лешего ты это не ценишь?
– Знал все твой Вадим, – пожал я плечами. – Я связался с ним. Он тебя искал, между прочим.
Но ты сделала ноги, красотка. Никто не знает, где ты, в сети не появляешься, а по телефону дозвониться не могут.
– Мне пришлось поменять квартиру. В сеть я захожу только с фейка. Номер телефона поменяла. И вообще телефон поменяла, – кивнула Наташа на допотопную модель, лежащую рядом на диване. Такими, наверное, в доисторические времена пользовались. Ладно, ладно, я избалованная скотина."
"– Но ведь Марина приходила ко мне и сказала… – выдохнула рыжая, видимо, сложив, наконец, в своей красивой голове все пазлы воедино.
– Она мне соврала! Вот же дрянь.
Тут она столько выдала нецензурной лексики, что у меня уши стали в трубочку сворачиваться – столько в ее словах было экспрессии. Она снова раскраснелась и с ненавистью сжимала кулачки. Кажется, даже ее волосы стали ярче – а может быть, на них просто падали лучи алого заходящего солнца. Настоящая богиня войны.
– Воу, воу, воу, а ты виртуоз, – тихо, чтобы не услышала бабка, поаплодировал ей я.
