А после резко отпрянула, боясь, что действительно его поцелую. Это будет настоящее фиаско!
– Спасибо большое! – от души поблагодарил Кезон девушку. – Вы реально нас выручили.
– Не за что! Женитесь на ней, – подмигнула ему девушка и ушла вместе с подружками, которые глядя на нас, почему-то хихикали. А Кезон принялся рассматривать фото и выбирать, что из них можно отправить Октавию. Я заглядывала ему через плечо – снимки действительно были отличного качества. Мы с ним действительно были похожи на настоящую пару.
– Пусть подавится, – весело проговорил Кезон, на ходу отправляя другу фото. – Гитара моя.
– А как у него обстоят дела с той девочкой, Лилит? – отстраненно спросила я.
– Отлично, к сожалению. Она по нему сохнет, я уверен.
– Ты обманываешь друга, Кезон, – заметила я.
– Ничего страшного, – отмахнулся музыкант. – В условиях спора детали оговорены не были. Так что он сам себе злой Карабас-Барабас.
– Буратино, – поправила я его.
– И не злой, а злобный.
– Точно. Черт, забываю идиомы.
– Фразеологизмы…
– Зануда.
– Дурак.
– Ну вот и поговорили, – усмехнулся Кезон. – Пойдем в какое-нибудь кафе, посидим и выпьем чего-нибудь холодного. И да. Называй меня по имени. Кирилл.
– Хорошо, – согласилась я с удивлением. Кирилл так Кирилл.
Этот вечер мы закончили на теплоходе – катались по Москве-реке, сидя за столиком, слушая громкую поп-музыку и разглядывая вечерний город, украшенный огнями, словно драгоценными камнями.
Мы то и дело вступали в перепалки, но в них не было ничего злого или оскорбительного, и в какой-то момент я поняла, что с Кезоном – то есть с Кириллом – мне нравится спорить. А еще нравится его слушать. В этот вечер он впервые начал рассказывать – не о себе, а о том, где бывал и что видел. Какие страны и города остались в его сердце навсегда. И где бы он еще хотел побывать.
Обратно домой мы ехали на такси – уставшие, но довольные.
– Сколько мы здесь пробудем? – спросила я, глядя в окно.
– Сколько нужно, – ответил он. – Не знаю. Просто расслабься и получай удовольствие. Или ты боишься, что я тебя брошу? Лапуля, поверь, пока гитара не станет моей, я от тебя не отлипну.
Он улыбнулся мне, а я только вздохнула.
– Бестолочь ты, Кирилл, – неожиданно нежно сказала я.
– Лапуля и ее бестолочь, – подмигнул он мне, и я рассмеялась.
