Она начинала разговаривать со мной только тогда, когда я извинялся. И не просто говорил «Прости, пожалуйста», а объяснял, в чем именно я был не прав. Однажды, когда мне было четырнадцать, мы не разговаривали почти неделю. И не знаю, сколько бы мы ни разговаривали еще, если бы я не заболел, и матери пришлось начать меня замечать.
Наташа тоже молчала. Будто чувствовала, что это выведет меня из себя. На какое-то мгновение я вновь почувствовал себя ребенком, которого перестала замечать мать за очередную провинность. А потом Наташа вдруг поставила на стол тарелку с кашей – точь-в-точь такой же, как готовила моя мать, и на меня снова нахлынули воспоминания, но уже не плохие, а хорошие.
Мама готовила для меня каждое утро. Вставала рано, чтобы сделать и завтрак, и обед, чтобы я поел после школы. И, наверное, в этот момент, абсолютно не вовремя, я вдруг понял, как сильно по ней скучаю. А еще понял, что вчера реально поступил, как полный придурок.
Я хотел поговорить с Наташей. Все объяснить. Рассказать про Катю.
Про фото и видео. Про свою больную любовь, которая меня мучила. Про девицу по имени Катя, которая тусовалась со мной. Про Цветочную клумбу, который решил проучить меня кулаками. Про все.
Но вместо того чтобы выслушать меня, Наташа ушла. Это было красиво – я не мог не оценить.
Я решил, что дождусь ее – тем более, ключи она забрала, и поначалу я решил, что специально. Мол, теперь твоя очередь сидеть дома и ждать меня, милый. И я ждал ее. Весь день. Забыл обо всем, даже о Кате, и ждал. Заказал себе пиццу и ждал.
Даже уснул в темноте, сидя в кресле в прихожей. В конце концов, я начал волноваться – а вдруг эту ненормальную нашел ее бывший?! И думал – надо было ей телефон купить, чтобы была на связи, а я так этого и не сделал.
Она пришла поздно, и в темноте кинула в меня рюкзаком – вот так и жди кого-то дома.
Теперь разборку начал я. Как оказалась, моя лапуля провела весь день с Цветочной клумбой. И заявила, что следующий день тоже проведет с ним. Это было не просто унижение меня – это был ее триумф! Наташа сполна отомстила мне, и я оценил это.
Нет, я не ревновал, я вообще ревновать не умел, я просто злился. Представлял, как она строит этому цветочному выродку глазки, а он радостно зажимает ее в каком-нибудь углу, и внутри все горело от ярости. Я эту рыжую, значит, спасаю, все для нее делаю, а она радостно бегает по свиданиям с мистером Одуванчиком или как там его.
Глава 32
Следующим утром я решил за ней проследить. Сам не знаю, зачем.
