Не было ни страха, ни злости, ни боли – все вдруг прошло. Меня будто заморозили изнутри. И я шла, шла, шла вдоль ночных безразличных улиц. Денег с собой не было – я потратила все на то, чтобы урегулировать конфликт с водителем. Телефон разбился – кажется, навсегда. И домой пришлось возвращаться пешком через весь город.
Было прохладно и вместе с тем душно – как перед грозой. Луна пропала – она скрывалась за высотками, и мое небо – то, что раскинулось над головой, – освещала лишь яркая сверкающая точка. Раньше я думала, что это Полярная звезда.
Однако несколько лет назад узнала, что это Венера. Когда она всходила перед солнцем, древние греки называли ее Фосфор. Когда после солнца – Эосфор. А вечернюю они называли Геспер. Не знаю, почему, но я считала Венеру своей звездой, хотя и знала, что это планета. Мне казалось, что она помогает мне, поддерживает своим светом, подбадривает в трудную минуту, но сегодня даже Венера была бессильной.
Я стала козлом отпущения. Виноватой в том, чего не делала.
Предательницей.
Мне никто не поверил – даже Вадим, которому я сама доверяла на все сто процентов. Но оно и понятно – сложно поверить той, которую застали в раздевалке Октавия, той, у которой в кармане нашли камеру, той, чьи слова никто не подтвердил. Не понимаю, почему Саша и Павел Аркадьевич повели себя так, хотя… Нет, конечно, понимаю. Прекрасно понимаю! Скорее всего, они и установили камеру, а виноватой выставить хотели меня. А может быть, в сговоре были не только они – кто знает?
Я не знала.
Я уже ничего не знала. Я просто шла.
Наверное, я поступила глупо, раз сразу не сказала о камере – но я растерялась. Растерялась, когда поняла, что Антон и Кезон – один человек! Я смотрела на него и думать ни о чем другом не могла. А о камере вспомнила лишь тогда, когда Стив велел меня обыскать. Тогда я и поняла, что это всё.
Возможно, я должна была бороться до победного конца. Кричать о своей невиновности с пеной у рта, биться в истерике, настаивать, чтобы посмотрели запись с карты памяти.
Но после горьких слов Вадима о том, что он доверял мне, меня будто заколдовали. Нет, злая магия началась раньше – после того как я поняла, что известный музыкант Кезон оказался моим Антоном. Человеком, которому я доверилась и о котором позволила себе мечтать.
Мне было стыдно. Безумно стыдно.
Не из-за того, что не сразу поняла, что это один человек. А из-за того, что позволила себе быть откровенной с ним. Из-за того, что позволила себе мечтать.
