Только ты

Зато потом проход расширился до такой степени, что два человека могли идти рядом. Стены стали прохладными и влажными. Под ногами поблескивали крохотные лужицы.

Каньон изогнулся, огибая пласты скальных пород. Появились лужи побольше. Глубина некоторых из них составляла всего лишь несколько дюймов, в другие можно было опустить руку до локтя. Вода была прохладная и чистая, поскольку собиралась в углублениях твердых пород.

Откуда-то слышался шум падающей сверху воды. Ева, прислушавшись, замерла. Никогда в жизни она не слышала ничего более красивого.

Рено подвел Еву к небольшой нише в форме колокола. Струя толщиной в руку Рено падала с высоты десяти футов в небольшой бассейн из отполированного камня. Плеск воды рождал в душе блаженство, хотелось молиться и смеяться одновременно. Из каждой трещины выглядывали ростки папоротника, зелень листьев на фоне камня была живым изумрудом. Солнечные лучи, падающие сверху, рождали тысячи крохотных радуг.

Ева долго стояла молча, очарованная красотой источника.

— Шагай осторожно, — сказал Рено приглушенным голосом, когда наконец двинулся вперед.

Покрывавший камень зеленоватый мох делал пол очень скользким. Ева заметила следы, оставленные Рено накануне, которые были единственным свидетельством того, что кто-то посещал это место.

Однако люди все же приходили сюда. Индейцы и испанцы оставили свои послания и имена на стенах.

— 1580, — прочитал Рено вслух.

Рядом с датой стояла выведенная какой-то особенной вязью подпись: капитан Кристобаль Леон.

— Боже мой! — выдохнула Ева.

Дрожащими пальцами она дотронулась до букв, думая о человеке, который написал их несколько столетий назад. Мучился ли он так же, как они, от жажды, пока не нашел первую лужицу? Был ли он так же очарован красотой этого источника, окруженного тысячами блистающих радуг?"

"Были и другие отметки и рисунки на стенах, которые явно не имели отношения к европейским традициям или истории. Некоторые из них было несложно расшифровать: олень с разветвленными рогами, наконечники стрел, волнистая линия, изображающая, по всей видимости, реку.

У шамана, которого они встретили, были на одежде такие рисунки. Возможно, у кого-нибудь еще. Но ни одна женщина не являлась сюда, чтобы окунуть сосуд из тыквы или глиняный кувшин в прохладную воду бассейна. Дети не опускали в нее свои пальчики и не чертили рисунки на стенах.