Только ты

— Боже мой, еще бы!

— Не больно?

В ответ Ева негромко засмеялась и стала гладить ребром ладони вдоль его позвоночника. Она слегка задержалась на пояснице, а затем положила руку на ягодицы. Упругость мускулов привлекала и манила ее. Дыхание Рено прервалось, когда ее рука скользнула между бедер. Ева повторила ласку, заставив Рено содрогнуться.

— Не надо больше, — сказал он, отводя руку Евы.

— Тебе не нравится?

— Слишком много, — признался он. — Оставь на следующий раз.

— На следующий раз?

— Да, gata. На следующий раз.

Тогда, возможно, это понадобится. Сейчас, это уж точно, мне не требуется.

— Я не понимаю.

Рено снова пошевелился внутри Евы, легонько лаская ее.

— Если я стану покрепче, это слишком быстро кончится. А я хочу, чтобы это длилось очень-очень долго.

— О-о!

Он нагнулся и приложил свою щеку к ее. Тепло девичьей кожи поразило его.

— Ты покраснела? — спросил он.

Ева зарыла лицо в его шею и слегка ударила его кулачком в плечо.

— Как можно совмещать такую страстность и такую застенчивость! — голос Рено перешел в не громкий смех.

 — Не сердись, это пройдет.

Она приглушенно возразила, что сомневается в этом.

— Взгляни на меня, моя сладкая девочка.

Когда Ева покачала головой, он осторожно поднял ее лицо.

— Стыдливый ночной цветок, — сказал Рено, осыпая ее пылающее лицо беглыми поцелуями. Если бы ты знала, какая ты редкость, то не стыдилась бы, а гордилась.

Он увидел, как блеснули глаза девушки.

— Ты действительно редкость, — прошептал он, наклонившись к ней.

— Я просто…

Что собиралась сказать Ева, неизвестно, поскольку он приник к ней ртом.

Тихие вскрики и стоны Евы действовали на Рено, как горящая спичка на сухую солому. Он ушел из нее и вновь вернулся, разнося огонь по ее телу. Затем снова ушел.

Задыхаясь и шепча его имя, Ева двигала бедрами, призывая вернуться в ее лоно.

— Благодаря тебе я почувствовал себя мужчиной, который впервые познал пламя страсти, — грудным голосом произнес Рено.

Он медленно и ритмично покачивался на ней, обнимая и лаская всюду, куда мог дотянуться, не оставляя нетронутым ни единого уголка ее тела.

— Не больно? — спросил он тихо.

Прерывистый вздох удовольствия был ему ответом.

— Скажи, если будет больно.

Рено слегка изменил позу, подвел руки под ее колени, согнул и приподнял гибкие девичьи ноги, прижал их к ее телу и медленно вошел на такую глубину, которая до этого казалась ей немыслимой.

— Ева! — прошептал он.

— Боже мой! — простонала она, содрогаясь от наслаждения.