Только ты

— Погоди мину… — попробовал возразить Рено. Но это было бесполезно.

— Даже если ты поменяешь седла, как цирковой наездник, на ходу, и отправишься самым быстрым галопом, ты до заката покроешь не более нескольких миль… Ты останешься на ночь, вот и все! Я так давно не беседовала с женщиной!

— Душка, ты… — начал было Калеб.

— А ты не вмешивайся, — отрезала Виллоу. — Мэт слишком долго жил один. Он совсем одичал.

Ева смотрела на Виллоу, не зная, смеяться ей или ужасаться при виде того, как решительно та вела себя с двумя громадными мужчинами.

Но даже если бы Виллоу отдала себе отчет в том, что муж и брат на голову выше ее, это едва ли заставило бы ее прикусить язык.

К тому же сейчас требовалось защитить человека, тем более тоненькую усталую девушку.

Калеб и Рено обменялись косыми взглядами, пока Виллоу переводила дыхание. Калеб улыбнулся, затем начал тихонько смеяться. Рено понадобилось несколько больше времени, но в конце концов он тоже уступил своей сестренке.

— Ладно, Вилли. Но только на одну ночь.

Мы выедем на заре.

Она хотела было спорить, но по глазам Рено поняла, что это бесполезно.

— И только если ты приготовишь свои знаменитые бисквиты, — добавил Рено с улыбкой, слезая с лошади.

Виллоу обняла брата.

Рено в свою очередь обнял ее, но по его лицу пробежала тень, когда он посмотрел на дом и луг, на котором паслись коровы. Он здесь был желанным гостем, но это не его дом. Собственного дома у него нет.

Впервые в жизни эта мысль родила в нем беспокойство.

На кухне восхитительно пахло бисквитами Виллоу, а также жарким и яблочным пирогом, который по собственному почину испекла Ева.

Виллоу не долго сопротивлялась предложенной помощи и, обняв Еву и тем самым посвятив ее в подруги, допустила на кухню.

Рено был этим весьма недоволен."

"Ева искупалась и переоделась в старое платье, которое Рено видел в ее сумке, когда рылся в поисках драгоценностей. Платье, мятое, поношенное, но чистое, было сшито, по всей видимости, из мешковины. Его столько раз стирали и сушили на солнце, что фамилии изготовителей вылиняли, остались только бесформенные розовые и бледно-голубые пятна.

То лк материал с течением времени сел, то ли платье было искусно сшито, но оно очень эффектно подчеркнуло прекрасную фигуру Евы.

При взгляде на нее у мужчины невольно возникало желание коснуться тонкой талии или сдвинуть грубую материю, чтобы обнажилось тело…

Но это было пристойней, чем красное платье из салуна, в котором Рено впервые увидел Еву.