Только ты

Он опасался, как бы она не надела его в доме Виллоу, желая отомстить ему за слова, что он не приведет девку в дом сестры.

Рено не считал их оскорбительными; это была констатация факта. Он слишком уважал и любил свою сестру, чтобы водить падших женщин в ее дом.

— Вот незадача, — сказала Виллоу. — Я забыла пеленки Этана.

— Я принесу их, — предложила Ева.

— Спасибо. Это рядом с вашей комнатой.

Ева поймала неодобрительный взгляд Рено. Она гордо распрямила плечи, подняла голову и молча прошествовала мимо него.

Он следил за чуть покачивающимися бедрами, пока Ева не скрылась из виду. Лишь затем он повернулся к сестре и племяннику, которого Виллоу купала возле теплой кухонной плиты.

Глаза малыша очень напоминали отцовские. Хотя ему не было еще и шести месяцев, Этан Блэк превосходил ростом многих десятимесячных. Он держался за мать и отчаянно плескался, хлопая ладошкой по воде в детской ванночке.

— Ну вот, — предложил Рено, — давай я присмотрю за ним, а ты делай бисквиты.

— Я уже трижды замешивала тесто, — сказала Виллоу.

 — Сейчас печется последняя порция.

— Так это на сегодня. А на завтрашнюю дорогу?

Смеясь, Виллоу уступила брату место.

Рено взял мягкую тряпочку, намылил ее и стал мыть племянника. Малыш потянулся пухлыми пальчиками к усам. Рено отодвинулся, но недостаточно.

Морщась, Рено придвинулся к Этану, пытаясь освободиться от его пальчиков. Малышу игра доставляла огромное удовольствие, и он от души таскал за усы дядю, который проявил максимум терпения и осторожности.

Наконец Рено отцепил пальцы племянника, щекотно чмокнул его в щеку и засмеялся, когда Этан широко раскрыл глаза от удивления и счастья.

Малыш издал победный вопль и сделал новую попытку вцепиться в усы Рено. Однако на сей раз Рено был настороже и сумел увернуться.

— Ты скоро всех перегонишь, — проговорил Рено, продолжая купать беспокойного малыша. — Меня не было меньше месяца, а руки у тебя за это время стали вон какие длинные!

Этан молотил по воде кулачками, и брызги летели по всей кухне.

Виллоу оторвалась от просеивания муки, увидела его счастливое личико и покачала головой.

— Ты испортишь его, — произнесла она голосом, который должен был казаться строгим.

— Это одна из немногих радостей в моей жизни, — улыбнулся Рено. — И, конечно, еще твои бисквиты.

Довольный Этан стал карабкаться Рено на грудь.

— Осторожней, парень.

Он придержал малыша, чтобы кухня не превратилась в баню.

Этан пытался было вырваться, но это ему не удавалось.