Только ты

— Зубы режутся…

Это было сказано почти шепотом, но Калеб расслышал.

Рено тихонько ругнулся. Это разнеслось в рассветной тиши.

— Гвоздика, — также шепотом добавила Ева.

— Простите, не понял, — переспросил Калеб.

Ева с трудом прокашлялась."

"— Гвоздичное масло… На десны… Он перестанет так плакать…

— Выпороть бы его как следует прямо здесь, на конюшне, — заявил Калеб. — Я не имею в виду Этана.

Рено поднял голову и хмуро посмотрел на Калеба. Калеб выдержал взгляд.

— Человек из Юмы… Надеюсь, кроме тебя, никого больше не введет в заблуждение ее смазливое личико.

Рено нагнулся к мышастой, протянул длинные ремни через кольцо и стал затягивать подпругу резкими, энергичными движениями рук. Слова его тоже были резкими и энергичными.

— Ты путешествовал с Вилли — невинной девушкой, которая хотела любви…

Слышалось шуршание кожи о кожу.

— Я отправляюсь в пустыню с опытной обманщицей, которая хочет половину прииска.

Рено водрузил стремя на место. Скрип кожи звучал в тишине, словно крик.

— Если мы найдем прииск, мне придется смотреть в оба, потому что она либо обчистит меня, либо выстрелит в спину, либо поставит под пулю Слейтера и ему подобных, — жестко заключил Рено.

Со стороны дома раздался дребезжащий звук — это Виллоу била металлическим стержнем о железный треугольник, приглашая мужчин к завтраку.

Рено сдернул сумки Евы с забора, взял из ее рук матрас и все приторочил к седлу. Покончив с этим, он повернулся к Еве, поднял ее и посадил в седло.

— Попрощайся с Вилли от нашего имени.

С кошачьей ловкостью Рено вскочил на свою чалую. Быстрым движением он отпустил с привязи Длинногривых и тронул шпорами Любимицу. Кобыла легким галопом направилась к воротам. За ней последовали оба Длинногривых и мышастая.

Вдогонку донеслись слова Калеба:

— Беги от себя, если сможешь, твердолобый сукин сын! Нет ничего прочнее шелкового аркана! Или мягче…

Рено знал, что их преследуют. Он гнал лошадей от зари до сумерек, преодолевая расстояние вдвое большее, чем обычный путешественник, в надежде утомить лошадей Джерико Слейтера.

Сейчас у Слейтера было преимущество, потому что его длинноногие теннессийские лошади были резвее мустангов. В пустыне оно сойдет на нет. Мустанги могут идти быстрее и покрывать большие расстояния, им нужно меньше пищи и воды, чем лошадям Слейтера.

Во время долгих часов верховой езды Ева часто в душе сетовала на изнурительную гонку. Правда, вслух она ничего не говорила.