Только ты

Поэтому поставь вьючных лошадей между нами.

— Я попробую обмануть пулю.

Черная бровь Рено поползла вверх.

— Поступай, как знаешь. Но в любом случае убери общую связку.

— Если бы я могла поступать по-своему, — сказала она, отчетливо произнося каждое слово, — я бы не поехала в эту долину.

— Это единственный путь к испанскому прииску, указанный в твоем журнале, если, конечно, ты не собираешься все время идти Скалистыми горами до самого Санта-Фе.

— Кошмар, — пробормотала Ева. — Так мы и до весны не вернемся.

— Кроме того, это путь к единственному надежному источнику воды.

Ева вздохнула. Она никогда раньше не задумывалась, какая это великая ценность — вода.

— А что если Слейтер сдался? — высказала предположение Ева.

Она наклонилась в седле и привязала веревку, служившую для связки, к уздечке одного из Длинногривых.

— Он мог отказаться от желания поучить жуликоватую девчонку из салуна, но черта лысого он откажется от золота… Или, — добавил Рено саркастически, — свести счеты с человеком, который разгромил банду его близнеца-брата.

— Ты?!

— Я, Кэл и Вулф.

— Калеб Блэк? Господи, а если Слейтер пойдет не за нами, а за Калебом?

— Старик Джерико не так глуп. У Кэла есть несколько надежных людей, в том числе трое освобожденных рабов. Двое из них были охотниками за буйволами. Третьего зовут Чугунный, он наполовину семинол."

"Ева хмуро молчала.

— Виллоу, — добавил Рено, заметив беспокойство на ее лице, — ухаживала за ними, после того как они поели плохого мяса. С тех пор они считают, что на ней свет сходится клином.

— Они вооружены?

— Конечно, черт возьми! Какой прок от невооруженного мужчины?

— Все равно, — сказала Ева, — у Слейтера уйма людей.

— Это не означает — хороших людей… Ты не беспокойся о Кэле. Он представляет собой армию из одного человека! Я бы хотел сейчас иметь его у себя за спиной.

С этими словами Рено направил чалую в долину. За ней сразу же последовала мышастая.

Рено не надо было предупреждать Еву, чтобы она соблюдала тишину. Как и он сам, она ехала, настороженно приглядываясь к теням и поворотам, за которыми могла оказаться засада. Дробовик лежал у нее поперек колен, поблескивая, когда на него иногда падали солнечные лучи.

Дневная жара постепенно сменялась сумеречной прохладой, по мере того как по обеим сторонам скалы поднимались все выше.