Только ты

Взгляд его был настолько суров, что Ева невольно вздрогнула.

— Какое правило? — поинтересовалась она, наверняка зная, что ответ будет ей неприятен.

Она оказалась права.

— Нельзя положиться на женщин, — изрек Рено, — но можно положиться на золото.

11

На востоке едва забрезжила заря, когда Рено и Ева двинулись в путь. В течение всего утра Рено изучал то окружающий ландшафт, то журнал. Он не сказал Еве и двух слов после того, как изложил ей свое Золотое Правило.

К полудню Еве стали несколько надоедать односторонние беседы с мышастой.

— Такие же упрямые, как он, — сказала Ева четко.

Если Рено и слышал (а она была в этом уверена), то не счел нужным даже бросить взгляд в ее сторону. Он продолжал смотреть сперва в один, затем в другой журнал, положив их на бедро и пытаясь что-то найти.

— Помощь нужна? — спросила наконец Ева.

Рено покачал головой, не прерывая занятия.

Еще минут пятнадцать прошло в таком же молчании, после чего Рено остановился и довольно долго смотрел в бинокль то назад, то вперед.

"В последние дни молчание в пути Еву нисколько не тяготило. Более того, оно действовало на нее умиротворяюще. У нее не было времени для того, чтобы полюбоваться многоцветными, постоянно меняющимися породами и поразмышлять о том, каким образом они обрели свой нынешний облик.

Но это утро было не такое, как другие.

— Мы заблудились? — спросила в конце концов Ева.

Рено не удостоил ее ответом.

— Кто же все-таки дуется? — пробормотала Ева.

— Помолчи, девушка из салуна. Я ищу дорогу туда.

Ева взглянула туда, куда указал палец Рено, но не увидела ничего, кроме еще одного русла, своего рода еще одной ступеньки божьей лестницы к каменному лабиринту каньонов.

— Мы же прошли через худшее.

— У меня чешется шея.

— Может быть, я плохо смыла мыло.

Рено повернулся, сверкнув зелеными глазами.

— Предлагаешь повторить все сначала?

— Держа бритву около твоего горла? — произнесла Ева насмешливо. — Не искушай меня, громила с ружьем.

Рено взглянул на девушку, которая сегодняшней ночью была, словно летняя буря, дикой и знойной. При одном лишь воспоминании об этом кровь в его жилах ускоряла бег и гулко стучала в сердце и в висках. Но в конце концов она отказала ему в том, что предлагала в качестве приманки.