Только вернись

Гладит волосы, пробегает пальцами по выступающим позвонкам, оглаживает бедра… Не понимаю, что так сильно его разозлило? Его собственные слова, которые я повторила? Или отсутствие во мне рабской покорности?

– Я не сделал тебе больно? – он поднимает на меня полный непонимания взгляд.

Не иначе, Вяземский озабочен чем-то… Расстроен, подавлен, обескуражен, вот и срывает на мне зло…

– Нет, не сделал. Глеб, правда, я… Я пришла выполнить условие договора. И… все…

И все… Глеб притягивает меня к себе, впивается в губы и заканчивает, что начал.

Целует так, словно не может насытиться моими губами. Посасывает их, кусает, сплетается с моим языком, пьет горячее порывистое дыхание, заставляя усомниться в его и своих словах. Лжецы, вот мы кто… Во всяком случае я… Он часто дышит, осыпает мои виски невесомыми поцелуями, прикусывает мочку и нехотя отпускает в комнату Миланы. Его руки еще греют мою талию, а губы произносят:

– Тебе надо отдохнуть, Кара. Иди спать. Так уж и быть, на сегодня ты свободна.

Молча сползаю со стола и подбираю лежащий на полу халат.

Чувствую себя примерно так же – как брошенная под ноги тряпка…

Утро врывается в дом легким дождем и порывистым ветром. Брыкалов помогает няне Юле собрать вещи и грузит их в багажник. Бормочет под нос умные фразы про летние грозы и их влияние на водителя за рулем, а потом проверяет комнаты, бесцеремонно заглядывая в каждую.

Уже к вечеру мы с Милашей оказываемся в доме Вяземского. Он прощается с помощником и просит того доставить Юлию Алексеевну до дома.

Забирает вещи из моих рук и отворяет калитку.

– Завтра съездим в твою квартиру, Кара. Сегодня утром туда наведались юристы моей фирмы.

– А зачем они туда ездили? – округляю глаза.

– Ты затопила соседей, я все уладил. Бабульке, живущей под тобой, мы сделаем ремонт. Там пострадал потолок в одной комнате, слава богу.

– Оказывается, ты можешь быть душкой, Вяземский, – улыбаюсь, сбрасывая обувь в прихожей.

– А ты сомневалась, Чацкая? Жаль, тебе не удастся насладиться этим зрелищем сполна – скоро четверг, а, значит, ты улетаешь…

– Да.

Но я уверена, что ты быстро найдешь благодарного зрителя, способного оценить твои достоинства.

– К несчастью, или счастью, да, – улыбается он в ответ. – Я никогда не страдал от отсутствия женского внимания.

У меня никогда не было близких подруг, когда я была Лерой. Приятельницы, однокурсницы, соседки – девчонки сторонились меня из-за принципиального отношения к жизни и склонности к уединению.