Только вернись

И он постарается в ответ. Неужели, ты хочешь жить в вечной вражде?

– Не хочу. Только я ему не верю. Ни капельки.

– Уже случилось, Кара. Ты уже его жена. Надо приспособиться к ситуации и попробовать сотворить счастье из ничего.

– Танюшка, ты заслуживаешь большого счастья, дорогая… Пирог так пирог. Но я не умею ни черта. Вяземский уже успел сказать мне, что я плохая хозяйка и мать.

– Что варится на плите? – принюхивается Татьяна.

– Говядина. Может, суп? Или борщ?

– Давай. Ты варишь суп, а я пеку пирог. Встретишь мужа, как полагается.

Пусть и без особенной любви, но со смирением.

– С очень маленьким смирением, – вздыхаю я. – Крошечным.

– Уже хлеб! – улыбается подруга.

Мне срочно нужно остыть… Ненадолго смыться из дома, чтобы не наломать дров. Воинственная, румяная, прекрасная – Каролина не сдается… Поражает смелостью, с трудом сдерживая обиду. Уж я то знаю, как дрожит ее подбородок, когда ей больно… Как меркнет блеск в глазах, а щеки, напротив, вспыхивают. Знаю… Все о ней знаю. И вижу плод своих «стараний».

Похоже, я перегнул палку. Пальцы против воли сжимаются в кулаки, а сердце падает в пропасть. Ей плевать на свободу и мужиков, о которых я не преминул вспомнить. Ей да, а вот мне не очень… Вернее, мне совсем не плевать! Я хочу знать о них все, поименно! Кто трогал то, что теперь принадлежит мне? Восхитительные густые волосы, нежную, как персик кожу, гладкие губы… Кто еще? Ревность туманит разум и застилает глаза. Я ревную ее, черт возьми… К каждому чертовому столбу и любому, кто имеет в штанах яйца.

– Поеду в город, пообедаю…

Кажется, в ее глазах вспыхивают искорки облегчения. Им хорошо, когда меня нет… Без меня, одним. Все лучше, чем терпеть мои подколки. Сажусь в машину и еду в боксерский клуб. Вдыхаю терпкие запахи пыли и пота, переодеваюсь в форму и становлюсь в спарринг с моим давним другом Данилом Булатовым.

– Что ты такой кислый, Вяземский? Бабы не дают? – ухмыляется Даня. Давно же мы не сидели в баре за стопкой коньяка. – Сто лет тебя не было.

Что-то случилось? Слышал, ты женился, это правда?

– Правда, – с силой бью его в лицо и тотчас получаю ответный удар.

Валюсь на пол, жмурюсь что есть силы, прогоняя вертящиеся перед глазами цветные искры. Медленно поднимаюсь, чувствуя, как по телу проносится ток. Именно этого мне и не хватало – такой встряски.

– Булатов, не жалей меня, давай еще!

– Не держишь оборону, Глеб! Совсем ослабел. Сколько тебя, братуха, не было? Недели две?

Данил не жалеет сил.