Только вернись

И куда опаснее…

– Я не должна делать то, что хотят другие. И ты не должна… Давай каждый будет жить как хочет? По совести и…

– Я живу по совести. Справедливым было тебя убить, даже не знаю, почему дала слабину? – недрогнувшим голосом произносит она.

– Потому что в тебе есть человечность. Кара, я не виновата перед тобой. И я искренне хочу стать тебе близким человеком, родственницей, сестрой, если захочешь. Прекрати войну.

В ее взгляде что-то меняется – она словно раздумывает над моими словами… Но наваждение быстро рассеивается, сменяясь прежней воинственностью.

– И не подумаю. Делай операцию, Каролина. А потом я решу, как поступить с фирмой. Ты должна вернуть мне наследство.

– Фирма – это мое детище, Кара. Я могу дать тебе стартовый капитал, но отдавать фирму – безумие… Я много лет поднимала ее и…

– Плевать! Будем считать это моральной компенсацией за мои страдания.

Каролина швыряет на стол купюру, спешно поднимается с места и покидает кафе. Жду, пока ее силуэт скроется из виду и встаю из-за стола… И как это понимать? Война продолжается или моя тетушка объявила перемирие? Оглядевшись по сторонам, иду к выходу из парка.

– Добрый вечер, Каролина Дмитриевна. Я решил самолично убедиться, что с вами все в порядке, – он вынимает из кармана платок и стирает со лба пот. Прячет его обратно, в карман ярко-красного хлопкового пиджака.

– Плохой из вас коспиратор, – улыбаюсь я. – Видели ее?

– Нет, но ребята сделали ваше совместное фото.

– Каролина сказала, что мой дед упрятал ее в закрытое учреждение, я не уточнила какого рода… Может, она страдает психическим расстройством?

– Ну а вам, как показалось? – осторожно интересуется Свирепый. – Как она… в общении?

– Неадекватная. Настроена на войну, но решила благосклонно отложить дела на потом.

– Каролина, ложитесь в больницу и занимайтесь здоровьем, – вздыхает Свирепый.

Следую совету Всеволода Ивановича и занимаюсь собой – собираю необходимые для госпитализации документы, расписываю инструкции для Юли, много ем и сплю… Вяземский деликатно справляется о моем здоровье и разговаривает с дочкой по видеосвязи. Улыбается ей с экрана и смущенно отводит взгляд, встречаясь с моим… Мы как школьники, ей-богу.