Том 4. Пожиратели огня (с илл.)

Войдя в свою спальню, Оливье заметил на маленьком столике у кровати запечатанный конверт; сердце его забилось под влиянием какого-то тревожного предчувствия, когда он дрожащей рукой разорвал конверт, и взгляд его упал на большой лист бумаги, украшенный необычного вида печатью, в центре которой ясно выступали два скрещенных кинжала. Письмо содержало всего несколько слов, написанных печатными буквами, очевидно, для того, чтобы замаскировать почерк:

Французский коршун еще не держит в своих когтях русскую голубицу.

Эта фраза, очевидно, относилась к его будущей свадьбе.

Как конверт попал к нему в комнату? Кто и с какой целью хотел помешать ему жениться? Эти вопросы вереницей прошли в голове графа. Но сколько он ни напрягал свою память, никак не мог разгадать этой тайны. Чтобы получить какие-нибудь сведения, граф звонком вызвал своего слугу.

Лоран тотчас явился на зов.

— Кто принес это письмо? — спросил его граф.

— Никто не приходил к нам с вашего отъезда после обеда.

— Ты твердо уверен в этом?

— Так же твердо, как в том, что теперь очень поздно и что графу пора спать!

— Хорошо, Лоран, оставь меня!

Затем, оставшись наедине с собой, Лорагю снова задумался о мистификации, которой неожиданно подвергся.

При других обстоятельствах он, быть может, не придал бы этой записке особого значения, но в сочетании со странным невеселым настроением его невесты она приобретала какой-то таинственный, недобрый смысл.

Кто, в самом деле, мог положить ее сюда, в его спальню, и сделать это, не будучи замеченным? Конечно, существовали разные тайные общества, прибегавшие к подобным приемам угроз, но он не имел с ними ничего общего и не мог даже предполагать, что навлек на себя чье-либо неудовольствие или гнев.

Рассмотрев вопрос со всех сторон, граф пришел наконец к заключению, что то была просто шутка со стороны кого-нибудь из его друзей, бывших у него на обеде. Спальня находилась рядом с курительной комнатой, и ничего не могло быть легче, чем незаметно подбросить записку на его столик.

Мысль заподозрить Лорана ни на одну минуту не приходила ему в голову. Этот верный слуга вполне заслуживал безграничного доверия своего господина. Еще его отец, дед и прадед служили семье д'Антрэг и считались как бы ее членами; бесконечная преданность Лорана молодому человеку не позволила бы ему принять участи в шутке, которая хотя бы на минуту могла встревожить молодого графа.