Том 4. Пожиратели огня (с илл.)

Таким образом, все волей-неволей мирились с существующим положением. Но если бы кто-либо мог заподозрить, что секрет «Ремэмбера» так же известен Дэвису, как и последнему механику, и что жизнь всех находящихся на судне всецело зависит от возвращения капитана, то волнение было бы велико, и едва ли Дэвис был бы в состоянии поддержать дисциплину.

Особенно неуравновешенным было поведение почтенного Джона Хэбкука Литлстона: в противоположность мрачному спокойствию остальных, он проводил большую часть дня в каюте, давая полную волю своим горьким мыслям.

— Ну, виданное ли дело, чтобы в мои годы, в сорок пять лет, человек, занимавший почетное положение в калифорнийском суде, вдруг очутился в какой-то закупоренной жестянке, на дне австралийского озера, где можно пить только дистиллированную воду и дышать искусственно выработанным воздухом? Нет, без сомнения, это дурная наследственность! Мой отец в один прекрасный день исчез, и никто никогда ничего не слыхал о нем; шестнадцати лет от роду сестра моя, Анна-Мария, вышла замуж за какого-то траппера-канадца, вместе с ним покинула цивилизованное общество и начала скитаться по лесам и дебрям и жить жизнью дикарей.

В конце концов мой младший брат забрал себе в голову перелететь на воздушном шаре через Атлантический океан и тоже пропал бесследно. Я один вел нормальный и разумный образ жизни, но и мне, очевидно, суждено кончить, так же, как они. Какая злая насмешка судьбы: начинать делать глупости в сорок пять лет! После этого я готов ждать от себя всего, что угодно; я поверю, что могу сделаться вождем дикарей, что меня будут звать «Дубонос» или «Летучий змей», что я стану скальпировать своих собратьев, поклоняться какому-нибудь Маниту и есть человеческое мясо! Я как сейчас помню, как моя незабвенная мистрис Литлстон говорила мне: «Хэбкук, если меня не станет, ты сделаешь еще что-нибудь худшее, чем все они, твои родственники».