Том 4. Пожиратели огня (с илл.)

ОРЕНБУРГСКАЯ СТЕПЬ — БЕЗГРАНИЧНАЯ равнина, весной покрытая высокими зелеными травами; огромные стада рогатого скота и целые табуны лошадей пасутся здесь под надзором зорких табунщиков, проводящих всю свою жизнь верхом на коне. Летом вся степь выгорает, выжигается солнцем, и тогда и люди, и животные живут в облаках пыли, томимые нестерпимой жаждой. Во всякое время года их преследует один грозный враг — волки: они целыми стаями нападают по ночам на табуны и стада, производя среди них страшные опустошения.

Изредка в Оренбургской степи попадаются маленькие селения, обычно представляющие собой собрание жалких низких глинобитных домишек. По мере приближения к городу Оренбургу число этих селений увеличивается, преимущественно на склонах Уральских гор, что обычно означает близость какого-нибудь рудника, так как азиатский склон этих гор изобилует медью, серебром, золотом и платиной, а также драгоценными камнями.

Уральский хребет отделяет европейскую часть России от азиатской и служит водоразделом между этими частями света.

С этих гор стекает великолепная река Урал, подобная великим рекам Нового Света, длиной в 2380 километров. На всем ее протяжении нет ни одного моста; только изредка, вблизи более населенных мест, действуют простые паромы.

Перевозчиками на этих паромах обычно служат ногайцы, осевшие со своими семьями здесь уже несколько веков. Некоторые из этих ногайцев очень богаты и держат целые табуны лошадей и верблюдов для сообщения между европейской и азиатской Россией.

Некогда ногайцы были могущественной народностью, живущей на берегах Черного моря, но затем они рассеялись в степях, образовав кочевые орды; некоторые из них сделались оседлыми, обзавелись хозяйством и живут безбедно; другие же стали перевозчиками на Урале.

На одном из таких перевозов, в двадцати днях пути от Оренбурга, где гуртовщики гоняли стада и караваны с товарами, перевозчиком был ногаец Черни-Чаг.

Это был зажиточный человек, имевший целые табуны лошадей и свыше четырехсот голов рогатого скота.

Однажды, в конце июня, когда кругом зеленели степи, под вечер, домашние Черни-Чага собрались ужинать; женщины принесли уже большие лотки с вареным пшеном и кислым молоком и кувшины с кумысом. Вдруг на пороге раздался незнакомый голос:

— Привет вам, братия… Хлеб да соль!

Черни-Чаг поднял голову и увидел на пороге странника с котомкой за спиной и посохом в руке.

— Войди! — сказал ногаец.