Том 4. Пожиратели огня (с илл.)

Как вы думаете? Ведь он уже успел побывать в России и все разведать. Он привез самые точные сведения о средствах и намерениях Невидимых. Между прочим, он говорит, что ваша смерть решена ими бесповоротно. Но только вы не беспокойтесь. С его помощью мы сумеем вас оградить. Отъезжая в Австралию, он велел мне сделать вид, будто мы друг друга не знаем и впервые знакомимся на пароходе. Он-то мне и сказал, что за мной все время следят двое, а сам я никогда бы, пожалуй, не догадался. Точно так же он и вас велел предупредить, чтобы вы не спешили вступать с ним в какие-либо отношения, а дожидались бы случая познакомиться гласно и открыто… Ах, если бы вы только видели, как хорошо они все трое играют свою роль!.

. Да, я еще забыл сообщить вам его денежные условия. Он обязуется переловить Невидимых и предать их в руки русского правосудия, обязуется, кроме того, возобновить ваш союз с мадмуазель Надеждой, а вы должны отсчитать ему в день своей свадьбы с ней круглый миллион. До тех же пор вы должны платить ему пятьдесят тысяч франков жалованья и на расходы. Его товарищи должны получать от вас пятнадцать тысяч франков в год, а по окончании дела вы должны заплатить им единовременно сто тысяч франков. Сверх того барон де Функаль требует открытия для него кредита на консульские расходы, а в действительности — на чрезвычайные издержки по вашему делу. Маркизу эти требования показались чрезмерными, но я, помня слова господина Дика, не велевшего скупиться на издержки, решился подписать контракт.

— И отлично сделали, Лоран; дайте пожать за это вашу руку! — горячо сказал Дик.

Оливье поблагодарил канадца нежной улыбкой.

— Остается досказать немного. По приезде сюда я получил от барона письмо, где он пишет, чтобы я избегал новых знакомств и был как можно осторожнее, помня, что и имеют стены иногда уши. Поэтому я и не хотел говорить с вами в гостинице. Переписываться с вами он обещает посредством шифрованных писем, которые просит немедленно сжигать. Теперь я все сказал.

Горячие поздравления посыпались по адресу Лорана, когда он окончил свой доклад.

Оливье сказал ему с глубоким чувством:

— Лоран, ты с нынешнего дня не слуга мне, а любимейший друг. От прежних отношений разреши мне только сохранить привычку говорить тебе ты… Ведь ты позволишь, друг, да?

— О, граф! — только и мог произнести растроганный Лоран, бросаясь к графу, который крепко сжал его в объятиях.

По лицу старика текли горячие слезы.

Канадец отошел в сторону, чтобы скрыть свое волнение.