Томление

— Еще один внук? Мне можно войти туда?

— Пожалуйста! Но только ненадолго, Ирья очень устала!

— Могу себе представить! Но если для нее это было так трудно, то, скорее всего, она не сможет иметь еще детей?

— Да, это так. Ведь и сам Таральд переболел прошлым летом свинкой, а это в его возрасте не останется без последствий.

Даг оценивающе посмотрел на юношу.

— Тарье, ты так хорошо разбираешься в этой области…

Тарье лишь улыбнулся ему в ответ своей загадочной улыбкой.

Даг вошел в комнату роженицы. Там царила благоговейная, блаженная тишина.

Покой первого дня Рождества Христова. Ирья в изнеможении лежала на постели, лицо ее было еще красным от схваток, а волосы слиплись. Ее нельзя было назвать красивой. Но рядом с ней находился Таральд: он вытирал испарину у нее со лба и взирал на нее с такой любовью, какой Даг раньше никогда не замечал у него в глазах.

Даг ощутил комок в горле.

Повивальная бабка улыбалась усталой и счастливой улыбкой: она показала ему на колыбель в другом конце комнаты, над которой в тот момент склонилась Лив.

Она поманила мужа к себе: глаза ее сияли.

Даг заглянул в колыбель. Там лежал новорожденный, спокойный, радостный, с нежным личиком, с рыжеватыми волосиками на макушке, с мягкой улыбкой на губах. Глазки его были закрыты. Обычно новорожденные бывают такие сморщенные, что невозможно различить у них черты лица. С этим ребенком все было иначе.

Комок в горле все не проходил. Даг ощутил теплые, соленые слезы у себя на щеке и только теперь полностью осознал, с каким страхом в душе он жил все это время.

Он тайком смахнул слезы и подошел к Ирье и Таральду.

— Как вы его назовете? Былинкой?

Таральд заулыбался.

— Конечно, ему следовало бы называться Дагом, но Ирья очень просила, чтобы одним из имен сына было имя ее собственного отца. Ведь это наш единственный ребенок. Отец Ирьи всегда мечтал о том, чтобы барон был назван его именем. И так как родился мальчик, то просьбу нельзя не исполнить.

— Разумеется. Как же зовут твоего отца, Ирья?

— Маттиас, — шепнула она.

Она совершенно потеряла голос.

— Ну, конечно же! Маттиас такое красивое имя, — ответил Даг. — Пусть мальчик получит оба этих имени. Мы позовем священника, чтобы он окрестил младенца!

Никто не задавал лишних вопрос. Все понимали, что вокруг колыбели ребенка могут кружить тролли, а ближайшим обидчиком может оказаться его сводный брат.

Лив не отрывала глаз от своего новорожденного внука. Она не знала, что руки ее дрожали от радости. Она ничего не замечала вокруг.