Томление

Но я ждал, когда ты покинешь кладбище.

— А что Жюли?

— Она в полной уверенности, что ты уже уехала, и потому отправилась навестить родителей в Осло. Я тоже не сомневался в том, что ты уже по дороге в Данию.

— Корабль запаздывает, — коротко ответила она.

Она растерялась, понимая, что не владеет собой. Ей надо бы теперь просто уйти отсюда, но она не делала этого.

— Я просил Жюли о разводе.

Сесилия казалась удивленной. Он шел напролом.

— Надеюсь, это не из-за меня?

— Нет-нет. Я просто не могу так жить дальше.

— Я понимаю тебя. Но разве священник может требовать развода?.. Разве это принято?

— Нет. Но я в совершенном отчаянии.

— А что же она? Что она сказала тебе?

— Она, конечно же, не согласилась со мной. И что хуже всего, она заговорила о мести. У нее хватит на это ума. Я не хотел накликать беду на твою голову. И я обещал ей, что останусь.

— Да, это самое верное. Для тебя развод оказался бы губительным, особенно если учесть, что в приходе ее так любят. Значит, она знает обо мне?"

"— Она догадывается.

Да это было нетрудно. Вся моя жизнь полна тобой, Сесилия.

Щеки ее запылали. Она оставалась в одиночестве слишком долго… Нет, она ни за что не сдастся! Она хотела… хотела быть с Александром.

Александром? Нет, Боже упаси, он для нее больше не существует.

У нее никого не было.

Она еще раньше обратила внимание на то, что другие кавалеры при датском дворе, которые поначалу охотно ухаживали за ней, постепенно отошли от нее из-за Александра. Они были в сомнении, действительно ли она его девушка или нет.

Так значит, он просто использовал ее! Прикрывался ею как щитом, призывал ее в свидетели своей невиновности, когда на его голову посыпались обвинения.

Бедный Александр, он-то думал, что она все понимает и добровольно участвует в его игре. Но она ни о чем не догадывалась.

Сесилия стояла, прижавшись спиной к стене, и Мартин подошел к ней совсем близко. Так близко, что она чувствовала тепло его тела.

Она не удивилась, почувствовав прикосновение его руки к своей щеке.

Сначала она отпрянула, ибо в груди ее боролись противоречивые чувства. Страх поддаться собственному влечению и в то же время нежелание совершить бесчеловечный, грязный поступок. Перед ее глазами предстало ледяное лицо Жюли. Ее любезная улыбка и язвительные выпады в адрес Ирьи и Кольгрима.

Мартин продолжал гладить ее по щеке. Она нежно обняла его в ответ. Все ее страхи исчезли сами собой. И наступила полная определенность.