Томление

Если в роду есть изъян, то близкие родственники не должны вступать в брак друг с другом. Ибо родовой изъян унаследуют и их дети!

— Ты, Даг? — повернулся к нему Тенгель, не обращая никакого внимания на возражения Суннивы.

— Я не знаю. Я пока сомневаюсь.

— До сих пор все шло так хорошо, — проговорила Лив.

Аре присоединился к ней:

— У нас у всех нормальные дети.

Мета была согласна с Аре — впрочем, как всегда.

Влюбленные с облегчением вздохнули.

Тенгель опустился на стул рядом с Силье, он выглядел неимоверно усталым.

«Они заблуждаются, — думал он. — Родился-таки один с проклятым наследством. Совсем недавно я заметил этот желтый, кошачий блеск в его глазах. Меня в этом не обмануть. Проклятие настигло одного из моих внуков!»

И он решил. Плод нужно уничтожить. Он даст Сунниве одно снадобье, так, чтобы она ничего не заметила. На этот раз никто не остановит его, — ведь Суль больше нет в живых!

Однако при воспоминании о Суль у него мелькнула и другая мысль. Тогда сама Суль пыталась избавиться от этой Суннивы, еще не родившейся.

Но ей не удалось сделать этого. Даже Суль, которая знала так же много, как и он сам. Он не питал никаких иллюзий насчет Суль. Он был уверен, что у нее были любовники, и она, скорее всего, избавлялась от нежелательной беременности. Но именно этот ребенок имел слишком сильную волю к жизни.

— Делайте, что хотите, — тусклым голосом произнес Тенгель. — Но при первых же признаках неблагополучия с Суннивой я избавлю ее от этого плода!"

"Все были согласны.

Влюбленные бросились друг другу в объятия. Ирья тоже улыбалась, но глаза ее потемнели от горечи и одиночества. Несмотря на это, она все равно радовалась вместе со всеми.

Тенгель встал и поднялся к себе в спальню.

— Надо скорее справить свадьбу, — сказал он на прощание.

Силье последовала за ним. Она с трудом поднималась вверх по лестнице.

Он подождал ее, чтобы помочь.

— Может, нам перебраться в комнату на первом этаже, Силье? Тогда не нужно будет подниматься по лестнице.

— Нет, мне будет больно сознавать свое поражение.

И потом, когда мне станет лучше, снова придется перебираться наверх.

— Ты права, — поддержал он ее, стараясь говорить как можно естественнее.

— Подумать только, Тенгель, — сказала ему она, опускаясь на край постели, — у нас скоро будет праправнук, а значит, на наших глазах живут семь поколений!

— Разве это так?

— Конечно же, я еще застала мать моей бабушки. Значит, уже есть три поколения. Я сама принадлежу к четвертому.