Томление

— Я прошу только одного, — сказала она, остановившись.

— Да?

— Не могли бы мы… подождать со вторым ребенком? Я не чувствую себя пока еще способной… к этому.

Таральд схватил ее за руку.

— Ну, конечно же, я понимаю! Ты можешь ждать сколько угодно!

Он снова ничего не понял. Он думал, что она боится ходить беременной и должна приготовиться к этой мысли. И он даже не знал, какие страдания причиняет ей мысль о том, что она будет лежать в объятиях человека, которого безответно любила все эти годы, а он будет использовать ее просто как самку, которая должна родить ему детей.

Мысль эта была невыносима.

Некоторое время они шли молча.

— Послушай, — сказала наконец Ирья. — А почему ты решил, что я способна родить ребенка? Я всегда была слабенькой и болезненной. Может, я вообще не смогу родить. И тебе придется выбирать себе другую жену.

— Но Кольгрим хочет видеть только тебя.

Этот ответ немного смягчил душевные страдания Ирьи.

Даг и Лив поспешили вниз, навстречу Ирье, таща за собой своего неуправляемого внука.

Когда они спускались по лестнице, то Ирья с Таральдом как раз входили в дом. Кольгрим кинулся навстречу Ирье, издав новый вопль — на этот раз от радости. Он бросился ей на шею и обнял ее.

Ирья обхватила его широкие, квадратные плечи.

— Милый мой мальчик, — утешала она его. — Дорогой мой, теперь я всегда буду с тобой.

Все остальные очарованно взирали на это чудо.

Кольгрим будто стал другим человеком.

Лив видела его лицо, пока он сидел на руках у Ирьи. Оно было торжествующим. Неужели он способен радоваться?

Как бы ни было, но мальчик стал гораздо спокойнее. Однако ненадолго. Он снова стал делать, что хотел, и совершенно не слушался старших.

Так же, как и в случае Силье и Суль, они поняли, что наказывать Кольгрима бесполезно. Он делался еще страшнее, свирепее и вел себя все хуже и хуже. Все же взрослым со временем удалось найти некое равновесие между добротой и строгостью к мальчику, но на это потребовалось немало сил.

Совершенно очевидно, что новый Тенгель Добрый из него не получится. Скорее Тенгель Злой, с ужасом думала иногда Лив.

Но несмотря ни на что он был им родным их внуком. И в глубине души Лив и все остальные испытывали к нему нежность, но также и горечь из-за его злой участи.

9

В усадьбе Гростенсхольм вновь праздновали свадьбу. Лив улыбалась своей беспомощной улыбкой.