Томминокеры

– Как всегда, меня впечатляет щедрость твоих комплиментов, Бобби.

– Только попробуй когда-нибудь это сделать, и я поставлю тебе надгробие, а на нем велю выбить большими буквами: «БАЛБЕС». Причем такими глубокими, чтобы за целый век не стерлись.

– Спасибо, конечно. Впрочем, ты пока можешь не беспокоиться на этот счет. Потому что оно меня не покинуло.

– Ощущение, будто ты до сих пор в беде. – Она попыталась отвести взгляд и отнять руку. – Проклятье! Бобби, посмотри на меня!

Наконец она повиновалась, хотя и с большой неохотой, чуть выпятив нижнюю губу.

За этой знакомой гримаской упрямства Гарду почудилась маленькая доля неуверенности. Почудилась ли? В этом он сомневался.

– С виду все так великолепно: дом работает на батарейках, книжки пишутся сами… еще неизвестно какие чудеса… Так почему же я чувствую, что тебе плохо?

– Не знаю, – приглушенно ответила она и пошла мыть посуду.

– Ну конечно: во-первых, я перетрудилась до полусмерти, – произнесла она, стоя к Гарду спиной (Джим заподозрил, что ей сейчас удобнее разговаривать именно в этой позе).

Тарелки так и громыхали в горячей пене. – И потом: ты полагаешь, я зевнула и эдак небрежно произнесла: «Космические пришельцы? Ха! Дешевое электричество, телепатия? Подумаешь, какая новость!» Мой почтальон обманывает жену, теперь мне об этом известно. Хотела ли я это знать? Черт, я же не шпионка какая-нибудь. Он вытолкнул эту мысль чуть не на поверхность. Не прочесть ее – то же самое, что не заметить неоновой вывески высотой в сотню футов. Боже, ну и трясло меня.

– Ясно, – промолвил Гард и подумал: «Она не расскажет мне правду. По крайней мере, не полную. Сомневаюсь, что ей самой все известно». – Остается вопрос: «Что нам делать?»

– Не знаю. – Она обернулась и увидела, как Джим приподнял брови. – Ты ведь не ожидал получить ответ в виде маленького аккуратного эссе на пятьсот с небольшим слов? Его не будет. У меня есть кое-какие соображения. И наверняка не самые лучшие. Думаю, первым делом надо тебя отвести на место, и там

ты сам все увидишь.

Потом и будем решать.

Гарденер долго смотрел на нее. На этот раз Бобби не опустила перед ним открытого, честного взгляда. И все же что-то было не так, что-то явно не клеилось. Например, та слащавость в голосе при рассказе о смерти Питера. Слезы могли быть и настоящими, а вот тон…

– Ладно. Пойдем и посмотрим на твой зарытый корабль.

– Сначала – обед, – невозмутимо произнесла Андерсон.

– Ты снова проголодалась?

– Естественно.