Томминокеры

Внезапно Гарденер понял, что до смерти боится обернуться – обернуться и увидеть, как из кладовки неуклюже выползает горбатая трехглазая тварь с рогами, место которой – разве в каком-нибудь кино, в эпосе «Звездные войны», к примеру.

– Бобби, – вмешался Джим, – расскажи мне, что тут произошло. Я хочу, чтобы ты начала с самого начала, а закончила бы словами: «Тут вовремя появился ты и как раз успел подхватить меня, упавшую в обморок». Думаешь, у тебя получится?

– Не во всех подробностях, – усмехнулась она, – но постараться можно.

Андерсон говорила долго и закончила рассказывать где-то после полудня. Гард сидел за столом, курил и только раз, извинившись, отлучился в ванную комнату, чтобы принять три таблетки аспирина.

Бобби начала с того, как она споткнулась, поведала о возвращении в лес и раскопках своей совершенно уникальной находки, потом о третьем походе туда же… Но умолчала о сурке, над которым не вились мухи, об исчезнувшей катаракте Питера и походе к ветеринару Эйзериджу. Эти темы она обошла очень грамотно, упомянув только, что после первого рабочего дня, вернувшись домой, обнаружила своего пса мертвым на парадном крыльце.

– Он как будто уснул. – В голосе Бобби вдруг прозвучала незнакомая слащавая нотка, и Гард посмотрел на нее в упор… но тут же потупился и уставился на свои руки. Андерсон тихо плакала.

Спустя какое-то время он спросил:

– Тут вовремя появился ты и как раз успел подхватить меня, упавшую в обморок, – улыбнулась Бобби.

– Питер умер двадцать восьмого июня, – пояснила Андерсон.

Тут Бобби подарила Гарду широкую искреннюю улыбку, хотя и эти слова были ложью: на самом деле ясные, упорядоченные воспоминания обрывались раньше – двадцать седьмого. Андерсон стоит, сжимая ручку лопаты, над гигантским зарытым в земле кораблем, шепчет: «Все будет хорошо», начинает копать… Дальше – как в тумане.

членом команды. О да. Это было бы замечательно. Андерсон никого в мире так не любила, как Джима Гарденера.

«Бобби, кто такие «эти»?»

Томминокеры. Слово, всплывшее из темных глубин его разума подобно серебристому пузырю, вполне годилось для имени, правда ведь? Ну да. Ничуть не хуже других.

– И что теперь? – спросил Джим, зажигая последнюю сигарету. Вид у него был одновременно ошеломленный и настороженный.