Томминокеры

Взрослых «школа» миссис Маккосланд неизменно очаровывала. Большинство ребятишек – тоже. Рут очень радовалась, наблюдая, как мальчики и девочки возятся с ее куклами, хотя многие экземпляры стоили больших денег, а другие были ужасно хрупкими. Кое-кто из родителей приходил в ужас, осознав, что их дитя баюкает куклу, сделанную в докоммунистическом Китае или принадлежавшую дочери самого Джона Маршалла, председателя Верховного суда США. Рут была доброй женщиной; если она замечала, что матери или отцу очередной шалуньи или шалуна и вправду страшно неловко за них, то доставала специально припасенных для подобного случая Барби и Кена.

Ребенок переключался на них, хотя и без интереса, словно понимал: все лучшее от него почему-то прячут. Если же родители, судя по голосу, возмущались только для проформы, решив, что это невежливо, когда ребенок берет игрушки у взрослой леди, – Рут ясно давала понять, что ни капельки не возражает.

– А ты не боишься? – спросила ее однажды Мэйбл Нойс. – Ведь эти детки могут и не такое сломать.

– Ну извини, я считаю, что это огромный риск, ведь речь идет о таких хрупких и уникальных вещицах. – Тут Мэйбл презрительно фыркнула. – Кажется, за свою жизнь я усвоила только одну непреложную истину: дети все ломают.

– Что ж, значит, мне просто повезло. Но они действительно осторожны, поверь. Может, потому, что так любят моих малюток… – Миссис Маккосланд помолчала, едва заметно нахмурившись. – По крайней мере, многие из них, – задумчиво прибавила она.

Норма Турлоу недалеко успела продвинуться.

Маленькая Эдвина вдруг так завопила, что Ральф прибежал к ним из подвала, где плел камышовое кресло. Чтобы вывести девочку из истерики, понадобилось битых двадцать минут; разумеется, для начала ее увели со второго этажа вниз, подальше от кукол. Норма была вне себя от смущения и бросала на дочку мрачные взгляды, от которых та вновь заходилась неудержимым плачем.

Тем вечером Рут поднялась наверх и долго с печалью смотрела на свой «класс», полный молчаливых учениц (а среди них были и почти старушки вроде мисс Бисли и Бабушки Красной Шапочки, легко превращавшейся, стоило ее вывернуть, в Страшного Серого Волка), пытаясь понять, что именно так напугало Эдвину.

Разумеется, сама девочка ничего не смогла объяснить; в ответ на ласковые расспросы она лишь вновь принималась вопить от ужаса.

– Ну и расстроили вы малышку, – произнесла она наконец вполголоса, обращаясь к куклам. – Как же так, а?

Те промолчали, не сводя с нее стеклянных, пуговичных и вышитых глаз.