Томминокеры

Достигнув ратуши, она повернулась и направилась домой, сохраняя на лице приветливое выражение, хотя готова была утратить силу духа. Чужие мысли крутились… и шелестели… и танцевали.

(шшшш шшшш ложись спать)

(да тебе пора в постель смотреть сны)

(«обратиться» о способах «обратиться» о способах)

Она зашла в дом, заперла входную дверь, поднялась наверх и уткнулась лицом в подушку.

Видеть сны о способах… «обратиться»?

«Если едешь – уезжай, если остаешься – меняйся…»

Боже, как же Рут хотелось узнать, о чем речь! Ведь что бы это ни значило, независимо от ее желания, с ней уже что-то происходило.

При всем своем сопротивлении миссис Маккосланд уже «обращалась».

(спи… грезь… думай. «обращайся»)

Под шелест чужих, пугающих мыслей она погрузилась в сон, будто в черный водоворот. Вскоре констебль уже крепко спала поперек широкой кровати, даже не раздевшись.

Когда она пробудилась, тело немного ныло, зато в голове посвежело и прояснилось.

Мигрень растаяла, словно туман. Месячные, так неуместно и даже постыдно вернувшиеся, когда Рут их уже не ждала, тоже прекратились. Впервые за две недели она ощущала себя собой. Оставалось принять продолжительный и прохладный душ, а потом обдумать ситуацию. Если понадобится помощь извне – почему бы нет. Если придется несколько дней, а то и недель провести с людьми, уверенными, будто Рут слетела с катушек, – значит, так тому и быть. Всю свою жизнь она зарабатывала репутацию здравомыслящей дамы, достойной доверия. Пора посмотреть, чего стоили все эти труды: удастся ли убедить кого-то принять всерьез ее речи, пусть даже звучащие точно безумный бред?

Рут начала снимать одежду, измятую за ночь, – но, едва дотронувшись до первой пуговицы, вдруг замерла. Язык нащупал пустоту между нижних зубов. В этом месте ощущалась тупая, неясная боль.

Взгляд опустился на покрывало. Там, где ночью покоилась голова, теперь лежал выпавший зуб. Внезапно все перестало казаться таким уж простым – абсолютно все.

Тут Рут поняла, что мигрень вернулась.

Эту машину Джастин построил, чтобы выгонять проклятых кроликов и сурков из нор. Они, видите ли, грызли его дурацкий салат-латук. «Я все-таки выведу этих мелких тварей», – думал фермер.