Томминокеры

Миссис Маккосланд видела вокруг себя лишь темные силуэты и белые пятна лиц; на миг их можно было даже принять за человеческие. «У скольких из вас еще целы зубы?» – истерично подумала Рут.

Открывая рот, она была уверена, что закричит, но голос прозвучал (по крайней мере, ей так показалось) естественно и спокойно. А в голове продолжали крутиться

(От топота копыт пыль чего-то там… Кукушка кукушонку…)

Все быстрее и быстрее.

– Думаю, в этом нет пока необходимости. Кейси, что скажешь?

Тот уставился на нее с легким недоумением.

– По-моему, это тебе решать, Рут.

– Ладно, – сказала она. – Генри… Джон… и все вы. Обзвоните знакомых. Прежде чем мы продолжим, я хочу, чтобы здесь набралось полсотни людей, отлично знающих этот лес. Пусть приходят к Браунам, только обязательно приносят с собой фонари. Иначе я никого и близко к лесу не подпущу. У нас уже пропал ребенок; не хватало еще потерять кого-то из взрослых.

Голос Рут набирал уверенность и силу. Страх перестал душить ее. Все почтительно смотрели в рот благодетельнице.

– Я позвоню Эдли Маккину и Дику Эллисону. Брайан, вернись домой и скажи Мэри, пусть сварит побольше кофе. Похоже, ночь будет длинной.

Когда они расходились, мужчины, которым предстояло сделать звонки, направились к Генри Эплгейту, хотя до дома Браунов было рукой подать. В сложившихся обстоятельствах никому не хотелось оказаться рядом с Брайаном, когда тот будет сообщать жене, что их мальчик все-таки заблудился

Миссис Маккосланд валилась с ног от усталости. Она даже жалела, что не может поверить в собственное безумие.

Так было бы легче.

Она подняла взгляд и увидела Эва Хиллмана с жидкой седой шевелюрой на обтянутом кожей черепе. Старик выглядел озабоченным и испуганным.

– Хилли опять отключился. Глаза открыты, но… – Он беспомощно развел руками.

– Сочувствую, – проговорила констебль.

– Я отвезу его в Дерри. Брайан с Мэри, конечно, хотят остаться…

– Может, сначала к доктору Уорвику?

– Мне кажется, лучше в Дерри, вот и все. – Эв не мигая смотрел на нее.

Его стариковские слезливые глаза с покрасневшими веками потеряли свой синий оттенок почти до полной бесцветности.

Поблекли – да, однако не поглупели. Внезапно Рут вскинула голову от изумления. Она поняла, что почти не может читать его мысли! Старик сохранил свободу! Что бы ни творилось вокруг, он знает об этом – хотя бы отчасти, – но остается невовлеченным.

Сначала она ощутила восторг, а потом – приступ горькой зависти.

– Я думаю, за пределами города ему будет лучше.