Томминокеры

Все местные жители, от мала до велика, ощутили что-то похожее, когда сильный ветер унес на восток зараженный воздух и растрепал его в безобидные клочья над океаном.

В среду миссис Маккосланд проспала до часа дня. Голова все еще побаливала, но две таблетки анацина легко решили эту проблему. К пяти Рут чувствовала себя гораздо лучше, чем когда-либо в последнее время. Тело затекло от долгого лежания на полу, да и мышцы ныли, но это казалось мелочью по сравнению с тем, что мучило ее с начала июля, и нисколько не приглушило общего радостного состояния.

Даже тревога за Дэвида Брауна не могла его до конца испортить.

На Мэйн-стрит у прохожих были странные, ошеломленные лица; все словно пытались очнуться от заклятия, наложенного злыми волшебниками.

Рут прошла к себе в офис, в ратушу, по пути наслаждаясь ощущением ветра, который развевал ее волосы у висков, и видом причудливых облаков, плывущих по небу яркого, освежающе синего цвета. Почти осеннему небу.

На просторном поле за школой детишки пускали коробчатого змея; при виде их миссис Маккосланд даже рассмеялась в голос.

Правда, потом стало не до веселья, когда пришлось говорить с маленькой группой, которую она же срочно и созвала, состоявшей из троих членов городского управления, мэра и, разумеется, супружеской четы Браунов. Рут начала с извинений за то, что до сих пор не подключила к поискам полицию штата и губернатора, даже не заявила об исчезновении мальчика. Она, мол, была уверена, что Дэвида быстро найдут и своими силами – если не к вечеру, то уж точно на следующий день.

Это, конечно, не оправдание; а всего лишь объяснение проступка. Миссис Маккосланд считает это своим самым крупным промахом за долгие годы службы, и если Дэвид Браун пострадал… она никогда себя не простит.

Брайан только кивал с оглушенным, рассеянным, нездоровым видом. Однако Мэри потянулась через стол и взяла констебля за руку.

– Не надо казнить себя, – мягко произнесла она. – Были особые обстоятельства. Мы все понимаем.

Остальные согласно закивали.

«Я больше не слышу их мыслей», – вдруг осенило Рут.

«Да, раньше – могла».

Версия с галлюцинациями все облегчила бы, но зачем себя обманывать? Кстати, в ту же минуту Рут поняла кое-что еще: она до сих пор слышит голоса. Правда, теперь они словно слабый гул в морской раковине, который детишки принимают за грохот прибоя. Разобрать ничего невозможно, однако сами-то мысли никуда не исчезли. А ее, интересно, слышат?

«ЗДЕСЬ ЕСТЬ КТО-НИБУДЬ?» – прокричала миссис Маккосланд как можно громче.