Томминокеры

Барфилд сидел на стуле перед магазином Кудера и с интересом листал очередной номер «Гэллери». Хэнку подумалось, что шулерство, разглядывание голых женщин и распространение вони можно смело назвать любимыми занятиями Питца Барфилда.

Стояла жара. День выдался хмурым. На глазах у зевак Хэнк направился в сторону Альберта Питца Барфилда. Тот сидел, откинувшись на спинку стула, в тяжелых ботинках, обвив ногами переднюю перекладину, и разглядывал обаятельных скромниц. Стучавшая в головах зевак мысль Хэнка

(в дежурку в дежурку в дежурку в дежурку)

вкупе со здоровущим бумбоксом, который он нес за ручку, и заткнутым за пояс пистолетом, заставляла людей поспешно расступаться.

Питц был поглощен созерцанием журнального разворота, на котором красовалась девушка по имени Кэнди. В сопроводительной надписи упоминались ее хобби: яхты и мужчины с большими и нежными руками. Питц слишком поздно очухался, чтобы предпринять конструктивные шаги в свою защиту.

Исходя из размера пистолета, который принес с собой Хэнк, в тот день за ужином люди посчитали (обмен мнениями происходил молча; обедающие открывали рот лишь затем, чтобы отправить в него очередную порцию пищи), что Питц все равно не успел бы спастись, даже если б озадачился этим с самого утра.

Стул Барфилда с грохотом опрокинулся.

– Да ты что, Хэнк? Ты что удумал-то?..

Хэнк извлек ствол, сувенир армейской молодости. Воинскую службу он проходил в Корее, а не на каких-то там пересылочных пунктах.

– Сиди и не дергайся, гадина лживая, – буркнул Хэнк. – По витрине размажу, ввек не отскребут.

– Да ты что, Хэнк?.. Хэнк…

Тот сунул руку за пазуху и извлек небольшие фирменные наушники «Борг». Воткнул в разъем магнитофона, включил его и швырнул наушники Питцу.

– Надевай. Посмотрим, как тебе такая раздача.

– Не надо, Хэнк, умоляю.

– Я с тобой торговаться не буду, Питц, – с предельной искренностью отрезал Хэнк.

 – Считаю до пяти. Если не наденешь наушники, я тебе пазухи вскрою.

– Боже, Хэнк, да ведь мы на мелочевку играли, символически! – заверещал Питц. Пот градом катился с бедолаги, распространяя вокруг на редкость тяжелый дух.

Питц дико озирался. Улица словно вымерла, вокруг – ни души. На площадь перед магазином опустилась тишина. Здесь было много машин, все стояли, припаркованные вразнобой, словно их хозяева отошли всего на минутку.