Томминокеры

И вдруг ты такой – опа! Героический репортер, боевой ястреб! Роберт Редфорд в роли Джона Леандро в захватывающей саге о…

Бармен склонился к ним и невзначай поинтересовался:

– Еще что-нибудь желаете?

Леандро встал с непреклонным лицом. Бросил на стойку бара три долларовые банкноты.

– Шуточки у тебя… Как мальчишка, чес-слово.

– Или как тебе такое, – мечтательно изрек Брайт. – Фу Манчу и космические зеленые человечки. Адская коалиция. И ты, один на всем белом свете, догадался. Клаату барада никту!

– Плевать я хотел на Рейно с его разрешениями, – отрезал Леандро.

Брайт понял, что перегнул палку: болван разбушевался. – В следующую пятницу у меня законный отпуск, и начальство мне не указ. Поеду в Хейвен и сам во всем разберусь. В свободное от работы время.

– И то верно! – оживился Брайт. Он понимал, что пора бы ослабить напор – чего доброго, сорвется малой, всыплет пару увесистых, но остановиться уже не мог, тот слишком часто подставлялся. – В том-то вся и прелесть – пожать лавры, пока Редфорд не вмешался.

Одинокий волчара! Герой! Клаату барада никту! Ты только часики не забудь прихватить, а то как же ты там без них?..

– Какие еще часики? – насупился Леандро. Ему порядком поднадоели издевки, но он упорно лез на рожон.

– Ну те самые, суперменские. Они посылают сигнал на особой частоте, его слышат только Супермены. Потянул за стерженек – и порядок, – разъяснил Брайт, для пущей наглядности демонстрируя собственные часы (и попутно обмочив штаны изрядной долей пива).

 – З-з-з-з-з.

– Что считает Питер Рейно, мне глубоко безразлично, и шуточки свои оставь при себе, – сказал Леандро. – Вы еще, может быть, сильно удивитесь. – Направляясь к выходу, он бросил через плечо: – Да, кстати. Ты – циничный ублюдок, и в твоей крохотной башке – ноль воображения. Ответственно заявляю.

С этими словами Джон Леандро развернулся и был таков.

Брайт отсалютовал бармену бокалом.

– Выпьем за здравие всех циничных ублюдков на свете, – проговорил он. – У нас хоть и нет воображения, зато отличный иммунитет против идиотов.

– Как скажете, – буркнул бармен. Он многое повидал на своем веку. Впрочем, ему не доводилось обслуживать бар в Хейвене.

Ближе к концу дня в рабочем кабинете Ньюта Беррингера собрались шестеро. Время близилось к пяти, но стрелки башенных часов застыли на отметке пять минут четвертого. Башня была как настоящая, правда, сквозь нее легко пролетела бы птица – если бы в Хейвене еще остались пернатые.