Томминокеры

Мало того, что он видел себя насквозь, когда он прижимал пальцы к щекам, под ними не прощупывались твердые кости. Скулы словно бы растворялись.

Нельзя же в таком виде показываться на улице, думал он.

В субботу, стоя перед зеркалом, Ньют внезапно понял, что серая тень, которая проступает сквозь кожу щеки, не что иное, как его собственный язык. Не помня себя от ужаса, он помчался к Дику Эллисону.

Отворивший дверь Дик выглядел совершенно нормальным, и Ньют на миг ужаснулся, решив, что несчастье постигло лишь его одного.

У него чуть колени не подломились от облегчения, когда в голове отчетливо прозвучала мысль Дика: «Ну ты даешь, старина, нельзя же в таком виде разгуливать, ты всех распугаешь. Заходи скорее, я сейчас Хейз позвоню».

(Конечно, в телефоне давно отпала надобность, но человеку трудно расстаться со старыми привычками.)

На кухне Дика, в свете яркой флуоресцентной лампы Ньют наконец понял, что Дик пользуется гримом. Тот признался, что грамотно накладывать крем его научила Хейзел.

Да, это произошло со всеми, кто бывал в сарае Бобби, – со всеми за исключением Эдли, который впервые попал в сарай всего две недели назад.

Что ж теперь с нами будет, Дик? – озабоченно спросил Ньют. Зеркало в прихожей Дика притягивало его как магнит. Ньют подошел, уставился на свое отражение: сквозь мертвенно-бледные губы просвечивал язык, на лбу виднелась сетка мелких пульсирующих капилляров. Он нажал кончиками пальцев на костистый выступ чуть выше бровей, и на синюшной коже остались едва различимые отпечатки с петлями и завитками – так бывает, когда коснешься рукой затвердевающего воска.

Его чуть не стошнило.

Не знаю, ответил Дик. Он успел позвонить Хейзел и разговаривал с ней одновременно. Какая разница? Рано или поздно это случится со всеми, как и все остальное… Ну ты меня понял.

Однозначно, он прекрасно все понял. Первые перемены, думал Ньют, рассматривая свое отражение в то жаркое утро понедельника, были куда страшнее.

Дело лишь в том, что о таком не принято говорить вслух.

Впрочем, и с этим он уже смирился, что лишний раз доказывало: человек привыкает ко всему. Дай только время.

Он стоял возле зеркала и вполуха слушал по радио диджея, который рассказывал о том, что в их сторону движется горячий южный фронт, – значит, как минимум три дня, а может, с неделю будет душно и жарко. Температура подскочит до девяноста градусов по Фаренгейту.