Томминокеры

Расплавятся глаза от радиации, и будут несчастные птахи порхать, натыкаясь на деревья, на здания и постройки. Одни с голоду умрут, другие шеи себе переломают. И что это вообще, Бобби? Корабль? Или оболочка реактора? А если она дала течь? И поэтому так тихо стало в лесу? И поэтому в пятницу свалилась с небес железная птичка нейрохирурга?

– Ну так что, Гард? Последний рывок?

Так что же делать? Почить с миром? Бежать куда глаза глядят? Сдать тарелку американской «полиции Далласа»? Чтобы и они как следует с ней поигрались, потрепали нервишки советской «полиции Далласа»? Что? Есть свежие идеи?

И вдруг в голову действительно пришла свежая идея.

Надежда – это лучше, чем ничего.

– Так и быть. Последний рывок.

Бобби расплылась в улыбке, и тут в глазах ее мелькнуло удивление:

– И сколько она тебе отвалила?

– Зубная фея, – пояснила Бобби. – У тебя зуб выпал. Передний, сам погляди.

Гард поразился. С легким испугом поднес руку ко рту. Да, действительно, там, где еще вчера красовался острый резец, теперь было пусто.

Значит, началось. Целый месяц он работал в тени чудовищного корабля, надеясь, что на него это не подействует, и просчитался. Наивный глупец. Теперь и он встал на путь превращения в Гарда новой и улучшенной модификации.

На путь к «обращению».

– Смотри-ка ты, а я и не заметил, – с вымученной улыбкой сказал Гард.

– Ощущаешь в себе какие-то перемены?

– Нет, – искренне ответил он. – Во всяком случае, пока. Ну а ты как, готова к работе?

– Сделаю что смогу, – проронила Бобби.

– Будешь за шлангами следить. Если какой расшатается – зови меня. И еще, говори со мной о чем-нибудь. – Гард взглянул на нее, неловко осклабившись. – Знаешь, эти ребята не больно-то болтливы. Не-е, они правда старались, да только… сама понимаешь.

Лицо ее озарилось ослепительной улыбкой, и взгляду Гарденера предстала та прежняя Бобби, которую он всегда любил. Вспомнилась тенистая гавань ее шеи, и в сердце острым буром шевельнулась тоска.

– Кажется, понимаю, – ответила она. – Ну тогда пеняй на себя: гляди, устанешь от моей говорильни. Мне тоже было одиноко.

Так они стояли и улыбались друг другу, совсем как в старые добрые времена, когда лес наполняло пение птиц.

Кончилась любовь, подумал Гард. Опять играем в покер. Все по-прежнему, если не считать Зубной феи, которая заявилась прошлой ночью и как пить дать вернется снова. А потом здешний люд начнет читать мои мысли.