Томминокеры

– Пожалуйста, – ответил Гарденер. Задрав голову, он провожал взглядом Бобби.

– Ты будешь спокойнее ко всему относиться

(когда закончится твое собственное «обращение»).

Бобби поднималась все выше и выше, пока окончательно не скрылась из виду.

Наступило четырнадцатое августа. Гард подсчитал, что они с Бобби вместе уже сорок один день. Почти столько же блуждал по пустыне Иисус. Гарду казалось, что прошло гораздо больше времени, как будто за эти дни он прожил целую жизнь.

На ужин они разогрели замороженную пиццу, но почти не притронулись к ней.

– Я не откажусь от пива, – сказала Бобби, направляясь к холодильнику. – Будешь?

Бобби вскинула брови. Достала баночку и отправилась на крыльцо. Скрипнуло ее любимое кресло. Гард нацедил из-под крана стакан холодной воды, вышел и устроился рядом с ней. Так они сидели и молчали, завороженные туманной тишиной уходящего дня.

– Мы с тобой так давно вместе, Бобби, – мечтательно проговорил он.

– Ага, давно. И такой странный финал, – добавила она.

– А это уже финал? – спросил Гард и в ожидании воззрился на Бобби.

Та чуть заметно пожала плечами и отвела взгляд.

– Ну, скажем, конец очередного этапа в отношениях. Так устроит?

– Что ж, устроит. И знаешь, если так, то это – единственное, что имеет значение. Не этому ли я тебя учил?

– Ага, «Бешеные псы и англичане», – засмеялась Бобби. – И учителя английского… На первом курсе.

Прихлебывая пиво, Бобби посматривала на Олд-Дерри-роуд. Поджидает свою компашку, догадался Гард. Что ж, если после стольких лет им нечего сказать друг другу, он почти жалеет, что поддался импульсу и вообще сюда вернулся, независимо от причин и конечного результата.

– Знай, что я всегда тебя любила, – задумчиво и нежно проговорила Бобби, не глядя на него. – И, что бы там ни было, люблю до сих пор.

Она взглянула на Гарда, и он увидел ее лицо. Вернее, не лицо, а жуткую пародию на него под густым слоем грима. Словно рядом была не Бобби, а какой-то клоун, отдаленно похожий на нее.

– И еще помни, что я не хотела спотыкаться об эту штуку. И что бы там ни говорили некоторые умники, я такую судьбу не выбирала.

– Но ведь ты могла и не раскапывать, – возразил Гарденер. Говорил он нежно и мягко, как и Бобби, хотя в сердце его уже прокрался предательский страх.