Томминокеры

Вернее, его разбудили. Внезапно Гард почувствовал себя Джеком, который забрался в логово великана, пока тот спал. Прочь отсюда, надо спасаться. Он пополз вперед. И вдруг замер на месте от пронзившей его догадки.

А что, если тебя отсюда не выпустят?

Отбросив эту мысль, он продолжил путь.

Дальше коридор раздваивался. Слева по-прежнему продолжался подъем, а вот справа был пологий спуск. Гард прислушался и понял, что Бобби пошла по левому коридору. Направился следом и очутился возле очередного люка. Андерсон стояла внизу.

Она взглянула на Гарденера круглыми испуганными глазами и отвернулась.

Гард уже полез было в люк, но остановился: ну уж нет, ни за какие коврижки.

Внизу находилась ромбовидная комната, в ней на металлических рамах под немыслимым углом висели гамаки, сотни гамаков. Казалось, кто-то щелкнул затвором фотокамеры в каюте парусника, когда тот накренило очередным валом. Гамаки по-прежнему были заняты своими обитателями, пристегнутыми накрепко. Прозрачная кожа, по-собачьи вытянутые морды, подернутые смертной пеленой глаза.

Из треугольных чешуйчатых черепов отходило по кабелю.

Их держат не ремни, а цепи! Так вот она, движущая сила корабля, так ведь, Бобби? И если это – будущее, то самое время вышибить себе мозги. Галеры с мертвыми рабами.

Морды чудовищ застыли в оскале, некоторые были покорежены. Похоже, у них лопнули черепа. При крушении им буквально вышибло мозги.

Все мертвы, все как один. Навечно прикованные к своим гамакам. Полный ларчик мертвецов.

Поблизости заурчал мотор.

Хрипло прочихался и заработал ровнее. Мгновение спустя ожили вентиляторы, по всей видимости, приводимые в движение этим самым мотором. В лицо хлынул поток воздуха. Свежим он был или спертым, Гард выяснять не стремился.

Можно, конечно, предположить, что эта штука запустилась, когда открылся внешний люк, но почему-то верится с трудом. Датчик засек наше присутствие, и мотор ожил. И что, Бобби, по-твоему, проснется дальше?

А если дальше проснутся они, томминокеры? Шестипалые кулаки с полупрозрачной кожей начнут сжиматься и разжиматься – совсем как руки Бобби, когда она стояла и смотрела на трупы в пустой капитанской рубке.

Станут подергиваться стопы с птичьим когтем. Повернутся головы с затянутыми смертной поволокой глазами.

Прочь отсюда. Эти призраки слишком живые, мне страшно.

Он положил руку на плечо Бобби, и та вздрогнула. Гард машинально кинул взгляд на свое запястье, но часов там не оказалось, лишь белая полоска незагорелой кожи на смуглой руке.