Томминокеры

(В основном этим занимался Эльт Баркер на своей заправке.) Машина Леандро, само собой, должных процедур не прошла.

Репортер растерянно сидел в машине, глупо таращась на красные сигнальные лампочки. Он врубил парковочную блокировку в коробке передач, крутанул ключом. Мотор не завелся. Никаких щелчков.

Наверное, клемма с аккумулятора слетела.

Да нет, не то – с чего тогда мигать лампочкам амперметра и топливного бака? Но и это в общем-то пустяки. Леандро нутром чуял: клеммы тут ни при чем.

По обеим сторонам дороги росли деревья.

Солнце проглядывало сквозь кроны, отбрасывая пестрые тени на темный асфальт и белую пыль грунтовой обочины. Вдруг Леандро показалось, что из-за деревьев за ним наблюдают. Это, конечно, глупо, но мысль упорно не отпускала.

Знаешь что, пора выбираться отсюда. Вылезай из машины и топай своим ходом. Авось успеешь выйти из отравленной зоны прежде, чем закончится воздух. Пока ты здесь сидишь и накручиваешь себя, шансы твои убывают.

Он попытался напоследок еще раз завести машину – бесполезно.

Взял фотоаппарат, перекинул лямку через плечо и вылез из авто. Постоял немного, тревожно всматриваясь в густую зелень по правую сторону дороги. Что там? Будто шорох за спиной. Обернулся, испуганно осклабившись.

Показалось. Ничего не видать.

Шевелись. Пока ты тут мечтаешь, воздух кончается.

Он вновь открыл дверь, нырнул в салон и вытащил из бардачка загодя припасенный пистолет. Зарядил, стал заталкивать в правый нагрудный карман – ствол не помещался. Нехорошо будет, если он нечаянно вывалится и что-нибудь отстрелит.

Леандро задрал свою новую футболку и заткнул пистолет за пояс.

Вновь посмотрел на лес, потом с сожалением на машину. Можно было бы щелкнуть пару кадров, но что толку? Что там будет изображено? Пустая дорога? Да их полно по всему штату, снимай – не хочу, даже в разгар туристического сезона. Картинка не передаст ни безмолвия леса, ни отравленного воздуха.

Ну вот и все, можешь распрощаться со своей сенсацией. Нет, ты, конечно, напишешь о ней массу статеек, тебя будут приглашать на каналы, но вот о портрете на обложке «Ньюсуик» и Пулитцеровской премии придется забыть.

Взрослый голос внутри возмущался: перестань глупить. Синица в руках лучше журавля. Любой журналист мечтал бы оказаться на твоем месте.

Впрочем, в свои двадцать четыре Джон Леандро оставался, по сути, зеленым юнцом. И когда Дэвид Брайт решил для себя, что встретил в лице Леандро редкого простофилю, он был не слишком далек от истины.