Томминокеры

Сидевшая за столом Бобби встретила его безрадостным взглядом. На лице едва уловимо просматривалась зеленая жидкость, которая циркулировала под ее прозрачной кожей. Большие глаза, странной формы зрачки.

На столе стояла магнитола. Три дня назад по просьбе Бобби ее принес Дик Эллисон. Это был тот самый прибор, при помощи которого Хэнк Бак отправил Питца Барфилда на небо, в «дежурку». Бобби подсоединила микросхему к детскому фотонному пистолету – на все про все ушло минут двадцать. Теперь он был наведен на Гарденера.

На столе стояло два пива и пузырек с капсулами.

Гард узнал этот пузырек. Судя по всему, пока он переодевался, Бобби успела заскочить в ванную и забрать валиум, который тот когда-то принимал.

– Присаживайся, – проронила Бобби.

Едва покинув корабль, Гарденер поднял ментальный щит. Правда, было неясно, насколько он теперь прочен.

Он медленно подошел к столу и уселся. Мало того, что ствол вонзился в живот и неприятно жал в паху, так и в голове упорно стучала мысль о нем.

– Ты это для меня припасла? – спросил он, указав на пилюли.

– Гард, знаешь, я тут подумала, – ровным голосом начала Бобби, – а не посидеть ли нам как в добрые старые времена? Поговорим, хлебнем пивка, и ты будешь потихоньку глотать пилюли. Наверное, так гуманней.

– Ясно. Мне – пилюли, Питеру – дельфинарий в сарае. Бобби, ты не находишь, что твое понятие о гуманности нехило изменилось с той поры, когда ты плакала, если Питер приносил с прогулки мертвую птицу? Помнишь те времена? Мы жили здесь вдвоем и вместе давали отпор твоей сестрице, и при этом не было нужды засовывать ее в душевую кабинку.

 – Он угрюмо взглянул на Бобби. – Ты помнишь? В те времена, когда нас связывала не только дружба. Да я бы умер за тебя, я жить без тебя не мог. Ты еще не забыла, каково это, быть вместе?

Бобби молча разглядывала свои руки. Что это, слезы в глазах? Или он принял желаемое за действительное?

– Когда ты ходил в сарай?

– Ты к чему-нибудь прикасался?

– Бывало, я прикасался к тебе, – вспоминал Гард. – А ты прикасалась ко мне, и никто из нас не возражал, помнишь?

– Что ты там трогал?! – пронзительно заорала Бобби, устремив на него ненавидящий взгляд.

В тот миг глазам Гарденера предстала уже не Бобби, а разъяренное чудовище.

– Ничего. Я ни к чему не прикасался.

Презрение на его лице было гораздо убедительнее, чем любые аргументы. Бобби угомонилась и пригубила пиво.

– Да бог с ним. Ты все равно не мог там ничего испортить.

– Я никак в толк не возьму. Ну ладно старик, я его не знал.