Томминокеры

Такого сильного кровотечения, пожалуй, не было с тех самых пор, как Бобби впервые привела его к кораблю.

Почему не снимать? Эту мысль он тщательно отделил от всех остальных и отправил ей.

Ты слышал, в корабле включились какие-то механизмы? Это воздухообменники. Теперь воздух внутри траншеи мало чем отличается от того, что был внутри корабля, когда мы только открыли люк. Он выветрится в лучшем случае к вечеру.

Нехарактерный ход мыслей для женщины, которая планирует тебя убить. Так-то оно так, да только во взгляде Бобби сквозила все та же насмешка, что придавало ее предостережению особый тон.

Он вцепился в кабель и, вонзив зубы в резиновые загубники, из последних сил удерживал в себе содержимое желудка.

Стропа достигла поверхности. Ноги не слушались, словно были сделаны из резинки и канцелярских скрепок. «Электролюкс», при помощи провода управлявший лебедкой, казался размытым пятном. Досчитай до десяти, приказал себе Гард. Считай до десяти и уберись как можно дальше от траншеи, а потом снимай маску и будь что будет.

Лучше подохнуть на месте, чем обрекать себя на такие муки.

Он досчитал до пяти и не смог дольше терпеть. Перед глазами заплясали дикие образы: вот он опрокидывает бокал на платье Патрисии Маккардл, вот Бобби радостно сбегает по крыльцу ему навстречу. Вот здоровяк с золотистым респиратором на лице смотрит с пассажирского места внедорожника на пьяного Гарда.

Пожалуй, копнуть там в двух-трех местах, так и внедорожник найдется, пронеслась мысль, и тут живот окончательно взбунтовался.

Гард сорвал респиратор и исторг из себя содержимое желудка, обхватив руками росшую на краю просеки сосну.

Потом его вырвало снова. Такой жестокой рвоты не приключалось с ним за всю жизнь. Подобные случаи описывались в литературе, и он был в курсе того, что в медицинских кругах эти симптомы считаются признаком серьезного недуга. Из него извергались кровавые сгустки, и остановиться он не мог. Рвота буквально била фонтаном. Глаза заволокло темной пеленой, колени подогнулись.

Кажись, умираю, подумал он, и эта мысль не вызвала в нем должного эмоционального отклика.

Конечно, новость безотрадная, но не более того. Рука скользнула по шершавой коре, коснувшись смолистой живицы. Дрянной же здесь воздух, прошелестело на краю сознания. Пахло серой и какой-то тухлятиной. Так, бывает, воняют выхлопы бумажной фабрики в пасмурную погоду. Плевать уже, что там. Хоть Елисейские поля, хоть пустая и черная непроглядность – там точно не будет этого запаха.