Томминокеры

Совсем запыхался – марафонец, мать вашу. Одну ногу поджал, как собака. И кроссовка вся в крови.

Видно, успела тебе Бобби вмазать перед смертью, гадина ты поганая.

Приятель Бобби, от чьей руки она приняла смерть, похоже, уловил эту мысль. С усталой усмешкой поднял взгляд. Он стоял, вцепившись в рамку на подставке, которая служила ему опорой.

Фриман зашагал навстречу, не удосужившись захлопнуть водительскую дверь – та осталась болтаться на петлях. Было во вражьей ухмылке что-то наивно-детское. Ах да, это зубы. Впереди не хватало нескольких резцов, и физиономия Гарда теперь напоминала страшную рожицу, вырезанную ребятней из тыквы.

Господи, а ведь ты казался мне неплохим парнем. Эх, да что же ты наделал?

– Ты что здесь забыл, Фриман? – спросил Гарденер. – Не послушался меня. Ехал бы лучше домой. Сидел бы сейчас перед теликом, смотрел матч «Ред сокс». Забор-то уж давно выкрасили.

Мосс выскочил из дома без рубашки, успев лишь набросить пуховый жилет. Он откинул полы, обнажив – нет, не прибор и не хитроумную новоделку.

Под пуховиком скрывался «кольт» «Вудсмен», который тот быстро выхватил из-за пояса. Гард так и замер с приподнятой ногой, вцепившись в опору колченогой сушилки.

– Закрой глаза. Ты умрешь быстро. Это – единственное, что я могу для тебя сделать.

(ПРИГНИСЬ ИДИОТ ИНАЧЕ НЕ СНОСИТЬ ТЕБЕ ГОЛОВЫ КОГДА У НЕГО БАШКА СЛЕТИТ С ПЛЕЧ И МНЕ ПЛЕВАТЬ КТО ИЗ ВАС СДОХНЕТ ТАК ЧТО ПРИГНИСЬ ЕСЛИ ХОЧЕШЬ ЖИТЬ)

В резервуаре у Энн Андерсон адским огнем полыхнули глаза. Столько в них было ярости и необузданного гнева.

И пусть у нее не осталось зубов, она скрежетала пустыми деснами. Скрежетала и скрежетала, а изо рта ее исторгалась струйка пузырьков.

Свет стал пульсировать, набирая обороты. Все быстрее и быстрее, пока мигание не слилось в единую дрожащую пульсацию, будто в стробоскопе. Жужжание сменилось низким электрическим гулом. В сарае повис запах озона.

На единственном включенном мониторе появилось слово

Запись быстро мигала, вновь и вновь.

(ПРИГНИСЬ ДЕБИЛ ИЛИ УМРИ СТОЯ МНЕ ПЛЕВАТЬ)

Гарденер резко дернулся вниз, ударившись о землю поврежденной ногой.

Болью стрельнуло в пах. Он рухнул на колени и замер в пыли.

Над головой начала медленно раскручиваться железная рамка. Мосс ошарашенно замер, едва не выронив пистолет. В самый последний момент он все понял. Изменился в лице, но сделать уже ничего не смог. Тонкие зеленые струи прочертили двор. Рамка раскручивалась, разбрасывая по центробежной жидкий огонь. В этот миг агрегат походил на пляжный зонт.