Тонкая душевная организация

На грани сознания услышала звук хлопнувшей входной двери, но даже это не заставило меня пошевелиться. Ничего не хочу….

Так вот, я совершенно не могла придумать, как сказать ребенку о том, что Слава – его родной отец. Как это вообще можно объяснить? А еще я себя чувствовала безумно виноватой за то, что впутала в свои проблемы всех окружающих.

Из тревожно-муторных раздумий меня вывел звонок телефона, который лежал на тумбочке. Резко оторвала голову от подушки, от чего комната слегка покачнулась.

- Да, - невнятно ответила, стараясь встряхнуть себя.

- Тут Вячеслав за Митькой в детский сад пошел. – Услышала я голос Глеба. – Охране я позвонил, ребенка ему отдадут, как твоему родственнику.

- Хорошо. – Выдохнула. Блин, вообще об этом не подумала. Дура.

- Я сейчас забираю Карину Дмитриевну. – Глеб что-то тихо кому-то сказал. – Тут на работе у них какая-то заварушка. Мне придётся немного задержаться. Карину Дмитриевну отправлю домой с Кожевиным. – Отрапортовал он.

- Конечно. – Заставила я шевелиться непослушный язык.

Отложив телефон, зажмурилась. Пора приходить в себя. Сейчас сын приедет. И мама. А я тут такая…. Резко оттолкнулась от кровати, заставила себя встать на ноги и направилась в ванную. Сейчас умоюсь холодной водой, попью воды и станет легче.

Легче действительно стало. Вот только пить хотелось настолько сильно, что я не побрезговала водой из-под крана. Одно из побочных действий лекарства. Зато, я не нервничаю совсем. И с ума не схожу. А то, что чувствую себя, как робот, так это мелочи жизни.

Справлюсь.

Помню, как пришла в первый раз на прием к психологу. Пришла, потому что на фоне переживаний очень боялась навредить себе и ребенку. Тогда еще не родившемуся. Страшно было себя не контролировать. Тогда мне прописали терапию (электро-сон, витамины, занятия в бассейне) и направили к неврологу, чтобы контролировать другую часть вопроса (не менее важную) и поддерживать препаратно, если это понадобиться. Не понадобилось, отец довел до очередного нервного срыва, после чего начались преждевременные роды.

После этого мне уже было ни до чего, кроме Митьки. Сын родился очень слабеньким и маленьким. Едва я пришла в себя после операции, первый мой вопрос был про него. Я видела, как врачи тревожно переглянулись и помню, как сердце ухнуло куда-то вниз. Потерять ребенка от любимого мужчины было бы невыносимо. Лишь санитарка, протиравшая в это время небольшой столик, буркнула что-то про бесчувственных мужчин и заявила.

- Живой он.