Тонкие грани

«Стэнли не хотел видеть тебя убитой…» – а как же я? Неужели он думал, что я захочу видеть его мертвым в самом расцвете сил? Бледное и неживое лицо до сих пор стояло перед глазами. Я не переставала думать о том, что отдала бы все на свете, лишь бы вернуть к жизни своего белокурого ангела с чистой душой. Даже несмотря на то, что этот «ангел» убивал людей… Да и что это меняло? Ровным счетом ничего. Сейчас, как никогда, я была готова сама совершить преступление и нисколько не пожалела бы о содеянном, напротив, получила удовольствие, потому что самосуд была не такая уж плохая и страшная вещь, какой ее описывали в Библии.

"

"Руки блондина подхватили меня и прижали к своей груди. Я не знала, куда он меня нес – было все равно. Какая разница? Говорят, лучше горькая правда, чем сладкая ложь, – в некоторой мере эти слова были справедливы. Рано или поздно тайное всегда становится явным, и тогда уже навряд ли привычные жизненные устои возвратятся на круги своя с учетом новых обстоятельств. Интересно, ощущал ли хоть что-то человек, который впадал в кому? Ведь, по сути, он еще не мертв, но и живым его назвать уже сложно.

Можно было спросить об этом у блондина, но не было ни физических, ни моральных сил пошевелить языком, потому что я ощущала себя сейчас именно так, словно собиралась стать тем, кто еще не мертв, но уже и не жив…

Закрыв глаза, я уткнулась лицом в грудь Логана. Мне было совершенно наплевать, куда он нес меня, что со мной будет дальше, и чем вообще закончится моя история. Хотелось немедля поставить слово «The end», жирную точку и закрыть тоненький том под названием «Жизнь Алисии Уорнер».

- Алисия, – блондин позвал меня, но я не предприняла и попытки отреагировать на слова. – Прости меня… – Логан остановился.

Нечто теплое и влажное коснулось лица, а затем и уголков рта. Это были... губы? Он положил меня на кровать, а я почувствовала дикий холод, сковавший все тело, когда оказалась на мягкой постели. Сжалась в клубочек и открыла глаза. Вокруг было темно, неяркая полоска света пробивалась в комнату сквозь открытое окно.

Блондин просил прощения? За что? За то, что хотел меня убить? Или за то, что открыл мне глаза на ложь, в которой я жила все это время?

Мужчина склонился напротив лица. Казалось, я видела свое отражение в серых бездонных глазах, которые видели меня и мою боль насквозь. Да, он собирался меня убить, но он не сделал этого, а значит, у него было сердце – сочувствующее, сострадающее, доброе и, мне хотелось верить, любящее.