Золотая тетка в кроксах кивнула строго, как бы соглашаясь с очевидным, расстегнула молнию на поясной сумке под обширным животом и выгребла горсть ампул, с десяток крошечных рыжих и несколько побольше, прозрачных.
— Может, и не надо вам, сами смотрите, — сказала она с нажимом, и по тону ее было ясно, что лучше бы человечку в детской рубашке с подношением не шутить и найти ему применение. — Шприцов пока нету, поищем, девочки побежали.
— Да, — сказал он, — конечно, спасибо. Спасибо большое, я посмотрю.
Неловко зажав тонометр под мышкой, он принял и ампулы и снова сказал:
— Спасибо.
Беременная молча наблюдала за ним, все так же держа руку запястьем вверх, дожидаясь, пока доктор (ну точно, доктор, вот же я долбоеб, подумал старлей со стыдом) оставит свою коробку и вернется к ее пульсу и отекшим щиколоткам.
— Все это надо переписать, — сказала женщина-Мерседес и тоже толкнула старлея плечом, выходя на свет и заглядывая в коробку. — Лекарства первой необходимости распределять придется аккуратно. Что у вас с инсулином, кстати, удалось найти? У меня был запрос... — и потащила из-за пазухи свой блокнот.
Малютка доктор оглянулся, близоруко поморгал и поднялся на ноги.
— Инсулина нет, — сказал он. — А еще у нас нет капельниц, хирургических инструментов и аппарата ИВЛ. Вы можете найти мне ИВЛ?
— Давайте все-таки ставить какие-то реальные задачи, — начала женщина-Мерседес усталым взрослым голосом. — Я вижу, вы хотите помочь, это очень хорошо, но надо видеть полную картину, а вы ее не знаете. И мы не знаем, пока. Но если мы начнем раздавать лекарства всем вместо того, чтобы определить, кому они нужны в первую очередь.
Доктор не ответил. Он отвернулся и шагнул к беременной, вырвал из-под мышки тонометр, надел манжету ей на руку и быстро, яростно заработал грушей. Уши и шея у него стали совсем красные.
— Слушайте, женщина, отойдите, — сказали в толпе. — Весь свет ему загородили.
— Запрос у нее, — фыркнула тетка в кроксах.
— Вы странную заняли позицию, — сказала женщина-Мерседес доктору в спину.