Свой выбор он сделал: доверился старшему, и впервые за долгие месяцы, проведенные в недобром северном городе, он был не один, под защитой, как будто снова вернулся домой. Все наконец опять стало просто, и ради этой драгоценной, вновь обретенной простоты он рад был вытерпеть что угодно.
— О, забегали, — сказал русский и вернул фольгу на место. — Сейчас придут.
— Пусть приходят, — сказал таксист из Андижона сухо.
Русский весело посмотрел на него.
— Да ну? — удивился он. — И что ты будешь делать, когда они придут? Или ты на это рассчитываешь? — и похлопал себя по грязной рубашке, под которой прятался краденый «макаров».
Маленький таксист сжал зубы. Он действительно впустил наглеца в кабину только из-за пистолета. Не потому, что испугался, бояться было нечего, а вот пистолет действительно мог пригодиться. Но чужак со следами наручников на запястьях был не нужен, а за пару часов развязной своей болтовни стал еще и до тошноты ему неприятен, и осталось только решить, как и когда отобрать у него оружие и выбросить вон из машины.
— Ты, наверно, думаешь, они денег тебе дадут, да? — спросил русский и хихикнул — негромко, как будто готовился услышать очень смешную шутку и не хотел испортить себе удовольствие. — Уговаривать тебя будут, торговаться? Не-е-ет, мой друг. Они просто сломают сейчас замок, старшего назначат и начнут распределять. Норму какую-нибудь придумают, по бутылке на машину, например. Ну, покричат, конечно, сначала, поспорят, но разберутся.
— Им придется, — сказал таксист, глядя на свои некрупные темные кулаки, сложенные на коленях.
— Нет, ну вам тоже оставят бутылку, они же приличные люди. А то и две, — безмятежно продолжал русский и вдруг осекся и замер, склонив голову набок. Зрачки у него стали широкие, как у совы, которая увидела мышь. — А, — сказал он после паузы, другим голосом. — Так тебе не деньги нужны. Ты просто хочешь, чтоб они тебя заметили.
И подался вперед, неприятно сокращая расстояние между ними в тесной кабине.
Мальчишка-таджик дернулся и крепче вжался в свое кресло. Таксист сидел очень спокойно, не поднимая головы, чувствовал на себе липкий взгляд незнакомца и ждал, когда тот засмеется, и закончит свою оскорбительную реплику, и наконец даст ему повод. Вескую, оправданную причину взять его за шею и загнать ему обратно в глотку каждое насмешливое слово.