Тоннель

Ехал он красиво и ровно, как по рельсам, был собою очень доволен и успевал даже с легким злорадством поглядывать на водителя автобуса, который явно был салага, задом сдавать не умел и болтался в своем ряду, как говно. Ясно было, что косорукий мудила понятия не имеет, где кончается его автобус, потому что позавчера еще ездил на трехколесном велосипеде. С этими приятными мыслями Валера проехал метров сто пятьдесят и рассчитывал еще минимум на столько же, но тут обмякший в своем кресле шеф внезапно очнулся, с неожиданной прытью скинул плед и рявкнул:

Голос у старика был такой, что Валера ударил педаль тормоза, не думая, сразу, как солдат.

И пожалел об этом мгновенно, но было уже поздно. Водитель Панды, разумеется, никакого окрика не слышал и трепета не испытал, поэтому безмятежно катился дальше и ровно через секунду с размаху ткнулся багажником в сверкающий Майбахов радиатор. Раздался неприятный хруст, наклейка с голым малышом дрогнула и пошла пузырями, и легенький итальянец встал, как будто въехал в бетонную стену.

Валера заглушил двигатель и медленно отпустил руль. В ушах у него стучало, галстук сдавил шею. За радиаторную решетку можно было не беспокоиться — и кузов, и даже окна пятитонного Мерседеса могли выдержать расстрел из штурмовой винтовки и прямое попадание ручной гранаты. Но он только что на глазах у собственного шефа подставился под глупый паркетник, да еще в тоннеле, на жалких двадцати километрах в час. Позорно, как стажер из автобусного парка. Он сидел зажмурясь и чувствовал свои шестьдесят два года, тесные ботинки и тугой брючный ремень под животом, и сильнее всего хотел сейчас оказаться дома, за кухонным столом, чтобы щелкнул вскипевший чайник и пахло яичницей с помидорами.

Передняя дверь Панды распахнулась, и оттуда выскочила девушка в мятом льняном сарафане. Она обежала свою небольшую машину, горестно оглядела расплющенный багажник и бросилась к Майбаху. Через усиленное стекло слов было не разобрать, но по лицу ее, покрасневшему и сердитому, было понятно, что последний маневр тяжелого лимузина она не оценила и намерена требовать объяснений.

Соседние машины уже схлынули, а следующие двигаться еще не начинали, дожидаясь отмашки, и на временно опустевшем участке остались только наглухо задраенный Майбах, несчастный Панда и его возмущенная владелица. Она постучала один раз, другой, затем пригнулась и попыталась заглянуть внутрь через непрозрачное стекло и наконец ударила по крыше кулаком.