Тоннель

Договорить она не успела. В стенах что-то загудело, лопасти воздушной пушки дрогнули и снова завертелись — небыстро, с усилием, как если бы тоннель в самом деле был теперь заполнен водой, просто никто пока этого не заметил. Следом зажглись потолочные лампы, и свет тоже был другой — тусклый, подводный.

— Ну вот! — сказала Аська тоненько. — Вот, все нормально, я говорила!

Дачница всхлипнула и засмеялась. Мохнатый подводник в борцовке неожиданно перекрестился — широко, по-деревенски, а потом размахнулся и хлопнул тощего дайвера между лопаток.

Дайвер покачнулся. Он улыбался, глаза у него были закрыты.

— Вот это я пересрал сейчас, — выдохнул Патриот Мите на ухо. — Твою мать, а?

— Это резервное питание, — сказал Митя, ни на кого не глядя, чтобы не видеть их лица. Особенно Аськино. Меньше всего он хотел сейчас смотреть на Аську. — Видимо, какой-то запасной источник на случай, если внешнее энергоснабжение отключилось.

Стало очень тихо. Слышно было, как жужжат лампы под потолком.

— Ну то есть времени у нас теперь больше, — продолжил Митя поспешно.

 — Просто надо понимать, что он не бесконечный. Источник, я имею в виду. Это что-то вроде генератора, так что у него есть резерв. И рано или поздно он закончится.

— И насколько его хватит? — резко спросила женщина-Мерседес. — Этого резерва?

— Мне-то откуда знать. Я понятия не имею, как у них тут все устроено, много факторов вообще-то.

— Так выясните! — рявкнула она. — Вы ведь инженер, я правильно помню? Вот и займитесь делом!

— А вы не думали, — сказал Митя и вдруг не узнал свой голос.

 — Вы не думали, — повторил он, задыхаясь от жары и ярости, — что это бесполезно? Вот это вот всё! Бесполезно! Мы почти сутки здесь сидим, ну хватит уже прикидываться. Это не авария, не какая-то неполадка техническая. Там наверху случилось что-то, вы же понимаете, да? Может, там война и бомба упала. Или метеорит. Или, я не знаю, потоп. И не спасают нас потому, что некому спасать. Может, мы вообще последние, кто остался, и снаружи просто нет уже никого!

Он услышал эхо собственных слов и понял, что кричал.

Безобразно, визгливо, и даже, кажется, размахивал руками. Лица вокруг сделались одинаковые, бледные и напряженные, как будто все ждали, что им наконец назовут причину, откроют правду. И только железная баба смотрела на него сверху вниз, как на чужого ребенка, который устроил истерику в магазине игрушек.

— Всё? — спросила она холодно.

Митя кивнул и больше голову поднять не смог.